Наследие джиннов

Всплеск паники мигом вытеснил всю радость. Я украдкой огляделась в поисках Фазима. Сойти за мальчишку ещё куда ни шло, но цвет глаз не скрыть. Всё остальное у меня такое же, как у любого обитателя пустыни, но даже дурак вроде Фазима, услышав про глаза, сложит два и два. Три у него вряд ли получится. Сжав зубы, я натянуто улыбнулась под куфией, пережидая неистовство публики.
Хасан уронил мою руку.
— Десять минут на последние ставки, потом финал! — объявил он.
Зрители гурьбой повалили к букмекерам. Я устало опустилась на песок и прислонилась спиной к барьеру. Дрожь волнения ещё отдавалась в ногах, пропотевшая рубашка липла к телу, лицо горело под плотной тканью куфии, но впереди уже маячила победа! Прикрыв глаза, я предвкушала вожделенный звон монет. На кону больше тысячи фауза — столько до самой смерти не наскребёшь, особенно после того, как месяц назад обрушились железные копи в Садзи. Ошиблись с закладкой взрывчатки — это официальная версия. Подобное случалось, хоть и без таких серьёзных последствий. Однако гуляли слухи и о саботаже, и о бомбе, поговаривали даже о древних и что, мол, какой-то джинн решил наказать людей за грехи. Так или иначе, нет железа — нет оружия, а значит, и денег. Всем пришлось затянуть пояса, а у меня не хватило бы и на сам пояс. С тысячей фауза совсем другое дело. Чего только на них не купишь! Можно наконец выбраться из опостылевшей пустыни, покрытой фабричной копотью, и рвануть в Изман. Первым делом добраться с караваном до Арчи, а оттуда уже идут поезда.
Изман! Слово, впитанное, как молитва, из уст матери. Оно было символом огромного мира и обещанием лучшей жизни — той, что не заканчивается петлёй.
— Значит, Синеглазый Бандит? — Чужак уселся рядом, опершись локтями на поднятые колени. На меня он не смотрел. — Ну хоть получше, чем Змей Востока… — Поднял бурдюк с водой, жадно приложился к нему. Я невольно сглотнула, не в силах отвести глаз. Только сейчас поняла, как хочу пить! — Хотя всё равно кличка разбойничья. — Он глянул искоса. Ни взгляд, ни слова доверия не внушали. — Настоящее-то имя у тебя есть?
— Если так уж хочется, зови меня Оман. — Ну не представляться же в самом деле как Амани аль-Хайза, хватит с меня и синих глаз.
— Забавно! — фыркнул он. — Я тоже Оман.
— Очень забавно! — сухо усмехнулась я.
В Мирадже так называли добрую половину новорождённых сыновей — в честь нашего сиятельного султана. То ли отцы надеялись на милость правителя к обездоленным тёзкам, — которым, впрочем, едва ли светило когда-нибудь приблизиться к нему на расстояние плевка, — то ли на милость Всевышнего, оказанную по ошибке. Впрочем, незнакомец наверняка такой же Оман, как и я. Всё в нём не наше — от разреза глаз и формы лица до одежды, которая сидела на нём как чужая. Даже в речи ощущался лёгкий акцент, хотя по-мираджийски он говорил правильней, чем большинство остолопов вокруг.
Не удержавшись, я с любопытством взглянула на него.
— Ты откуда сам?
Ну вот, опять! Зачем лишний раз открывать рот? Как ни подражай голосу Тамида, риск всё равно остаётся.
«Змей» глотнул ещё воды.
— Да ниоткуда особенно… А ты?
— Тоже ничего интересного. — Можем поиграть и в такую игру.
— Будешь? — Он протянул бурдюк, но как-то слишком услужливо.
Пить хотелось зверски, но приподнимать куфию, даже краешек, я не решалась. Ничего, живём в пустыне, привыкли.
— Потерплю! — хмыкнула я, стараясь не трогать языком потрескавшиеся от жажды губы.
— Ну как хочешь, — пожал он плечами и снова запрокинул бурдюк. Я с завистью смотрела, как жадно ходит вверх-вниз его кадык. — Чемпиона нашего — вот кого жажда одолевает. — Он кивнул на краснорожего Дахмада, который принялся за новую бутылку.
— Тебе же лучше! — воскликнула я. — Меня переплюнуть не получится, так хоть вторым станешь.
Змей беззаботно хохотнул. Почему-то стало приятно, что удалось рассмешить его. Азартные игроки, с нетерпением ожидавшие финальных стрельб, смотрели с подозрением — не сговариваемся ли мы против них.
— Ты мне нравишься, малыш, — шепнул он. — У тебя есть талант, так что вот тебе мой совет: бросай всё и уходи.
— Думаешь, сработает? — фыркнула я, гордо вскинув подбородок. — Ну-ну…
— Вон тот наш приятель, — вновь кивнул он на Дахмада, — в доле с хозяином. Хасан не любит отдавать денежки на сторону.
— Откуда ты знаешь? Вроде не здешний…
Он придвинулся ближе с заговорщицким видом:
— Я выиграл у него на прошлой неделе.
— Похоже, это было нетрудно! — криво усмехнулась я. Чемпион хватался за стену, едва держась на ногах.
— Угу… Те двое, которых послал за мной Хасан, чтобы отобрать деньги, доставили больше хлопот. — Он сжал кулак, показывая сбитые в кровь и едва зажившие костяшки пальцев, потом подмигнул: — Но тех можешь больше не бояться… Хасан пошлёт других.
Я постаралась согнать с лица все признаки страха.
— Так ты вернулся, чтобы дать ему второй шанс?
— Сколько тебе лет, тринадцать? — Лицо чужака вдруг стало серьёзным. (Вообще-то почти семнадцать, но в одежде мальчишки мне трудно было дать больше.) — Со своими способностями ты можешь далеко пойти — если не умрёшь сегодня. Уйти не стыдно, все видели, как ты стреляешь, доказывать это ценой жизни вовсе не обязательно.
— А ты зачем вернулся, раз это так опасно? — Я глянула ему в глаза.
— Деньги нужны, — буркнул он. Снова глотнул из бурдюка и поднялся на ноги. — И потом, в таких заварушках мне всегда везёт.
Насчёт денег — знакомо.
— Мне нужно ещё больше… — вздохнула я, не обращая внимания на протянутую руку. Мы понимали друг друга, но всё же оставались соперниками.
— Ладно, тебе жить. — Опустив руку, он отошёл.
Да ну, глупости! Запугивает. Хороший стрелок. Мы оба сильнее Дахмада, вот и хочет избавиться от меня.
Потому что я лучше! Иначе мне просто нельзя.
Ставки больше не принимались — кто не успел, тот опоздал. Мы втроём вышли на линию. Та же самая босоногая девчонка принесла мне всего один патрон, а в другой руке — полоску чёрной материи.
— Итак, финальный этап состязаний! — громко объявил Хасан. — Стрельба вслепую!
Я потянулась, чтобы взять повязку, и вздрогнула, услышав выстрелы. Даже невольно пригнулась, не сразу осознав, что доносятся они снаружи сарая. Следом послышался крик. В толпе вытягивали шеи, стараясь заглянуть в дверь. Как же, новое развлечение! Сама я ничего разглядеть не могла, зато слова на улице прозвучали как нельзя отчётливее:
— За принца Ахмеда! Новый рассвет, новые пески!
Я опасливо поёжилась, мурашки так и запрыгали по спине.
— Дьявол! — Чужак с досадой потёр подбородок. — Вот недоумок!
Клич сторонников мятежного принца знали все в Мирадже, но передавали друг другу лишь шёпотом. В самом деле только полный идиот мог публично поддержать блудного сына султана: слишком много у нас в Захолустье носителей старых идей и новых револьверов.
В гомоне толпы различались обрывки фраз:
— Принца ещё в прошлом месяце убили в Шимаре…
— Говорят, скрывается в Дервских пещерах вместе со своей сестрой-ведьмой…
— Приказано повесить на месте без суда…
— Наступает с войском на Изман…
Почти всё это и многое другое мне уже приходилось слышать. С тех пор как пропавший принц объявился через полтора десятка лет, чтобы побороться за титул наследника отцовского трона, рассказы о его похождениях каждый день обрастали новыми мифами. Одни уверяли, будто он честно выиграл состязания, но султан не захотел делать сына наследником и приказал убить. Другие — что смошенничал, используя магию, и всё равно проиграл. Однако все сходились на том, что после неудачи он сбежал в пустыню и поднял восстание в надежде захватить трон силой.
Новый рассвет, новые пески… Интересно! По большей части мне доводилось слышать рассказы о делах минувших, участники которых давно умерли, а история мятежного принца разворачивалась прямо сейчас, на моих глазах, хотя и он легко мог сгинуть сегодня или завтра.