Наследие джиннов

Гуль стоял уже почти рядом, и я прижала руки к бокам, чтобы случайно не задеть надвигающуюся тень. Ещё немного, и… Я без сил прислонилась к стене, готовясь к ужасной смерти. Бегство из Пыль-Тропы, прыжок с поезда, спасение от галанов в Фахали и вампиров в пустыне — и всё только для того, чтобы здесь, в унылом ущелье, стать добычей голодного гуля из страшных сказок.
Сказки… В памяти что-то мелькнуло. Дверь в царство джиннов и волшебное имя, из-за которого мы спорили. Сегодня в бреду Жинь снова назвал его так!
Я повернулась к двери и прижалась губами к нарисованной замочной скважине, чувствуя себя полной дурой. А что ещё оставалось, да и слышать меня могло только чудище, готовое вот-вот сожрать.
— Сахр! — отчаянно шепнула я. — Сахр! — И затаила дыхание.
Тишина. Мёртвая поверхность камня даже не шелохнулась. Последняя надежда рухнула, и я вновь повернулась лицом к ухмыляющейся оскаленной пасти.
Последний луч солнца предательски растаял, чёрная тень протянулась ко мне, а вместе с ней — скрюченные пальцы бывшего галана, из которых вмиг выросли острые когти. Из пяти длинных царапин на моём плече хлынула кровь. Клыки кровососа приблизились к самому горлу.
Вспомнив уроки Жиня, я не стала вырываться, а пихнула гуля изо всей силы и повалилась вместе с ним наземь. Его зубы рванули руку, обжигающая боль отдалась во всём теле. Оттолкнув противника, на миг оглушённого ударом о камни, я вскочила на ноги и снова прижалась к стене, пачкая кровью изображение девушки верхом на леопарде. «Последнее, что вижу перед смертью!» — мелькнула мысль.
Грохочущий скрежет прокатился эхом по скалам ущелья. Вместо нарисованной двери зиял проём, а на пороге стояла девушка потрясающей красоты.
На самом деле просто хорошенькая, но такая ухоженная, каких я в жизни не видывала. Лицо нежное, с плавными чертами, словно гладь барханов, но тёмные глаза смотрят жёстко.
Откинув с лица пряди пышных чёрных волос, незнакомка с удивлением глянула на лежащего у стены Жиня, затем на мнимого солдата и стремительно выхватила из-за спины пару широких изогнутых мечей.
— У тебя кровь на когтях, — презрительно бросила она.
Гуль прыгнул к ней, но шансов у него не было. Девушка двигалась с невероятной ловкостью, намного превосходя и бойцов султана, и даже Жиня. Настоящая буря, вооружённая острой сталью. Пропуская нападавшего, она полоснула его по руке, а едва он с рычанием развернулся, один меч глубоко вошёл ему в живот, а другой пронзил шею. Клыкастая челюсть отвисла, глаза на краденом лице выпучились и застыли. У меня на миг сжалось сердце — настолько они походили на человеческие.
Незнакомка выдернула из плоти клинки, чёрные от крови упыря, и тяжёлое тело рухнуло на песок.
— Значит, это ты назвала тайное имя, — спокойно кивнула она.
Я открыла рот, чтобы ответить, успев подумать, что потеряла, должно быть, много крови, и мир вокруг заволокла тьма.
  
Глава 17
 
Перед глазами светились звёзды, крупные, как тарелки. Я зажмурилась, потом снова взглянула, медленно приходя в себя.
Звёзды были вышиты на пологе шатра над головой, освещённого жёлтым светом масляной лампы. Я попыталась приподняться на локте и невольно зашипела от острой боли в плече, перед глазами всё поплыло. Казалось, я сейчас умру, но, значит, пока ещё была жива.
К счастью, приступ дурноты быстро прошёл. Моя пострадавшая рука была забинтована от запястья до плеча, а от бинтов пахло мёдом и чем-то незнакомым. На соседней циновке лежал Жинь, укрытый одеялом до пояса, его обнажённая перебинтованная грудь блестела от пота и слегка вздымалась. Живой, слава Всевышнему! Мы оба выжили, хотя шансов было совсем немного.
Радость придала мне сил, я приподнялась и огляделась по сторонам. У выхода из шатра сидел незнакомый парень, по виду ровесник Жиня. Голова опущена к скрещённым на груди рукам, кудрявые черные волосы падают на круглое лицо. Спит.
Я села в постели, стараясь не издать ни единого шороха. Ну что ж, забинтованная, а не связанная с кляпом во рту — уже хорошо. Тем не менее доверять нельзя никому, мало ли зачем я им нужна.
Проверила одежду: рубашку мне сменили, но куфия так и осталась на поясе, а под ней я с облегчением нащупала компас. Взгляд упал на пузырьки с лекарствами и кучку бинтов в углу, рядом лежал нож, испачканный в крови. Я потянулась и схватила его — оружие не помешает. Первым делом надо выяснить, куда меня занесло и кто эти люди.
Спящего сторожа удалось обойти бесшумно, я осторожно отвела полог шатра и выглянула наружу. В глаза ударил солнечный свет, и мой рот раскрылся от изумления.
Пока я спала, кто-то раскрасил мир яркими красками. До сих пор я считала зелёным цвет пыльного кустарника, который пробивался между камнями и на дюнах у края пустыни, но теперь поняла, что ошибалась. Такой сочной и яркой зелени мне видеть ещё не доводилось.
Позади над шатром нависала высокая каменная стена, позолоченная солнцем, песок у её основания быстро уступал место буйству красочной жизни уютного оазиса, полного людей. Размером он едва ли превосходил Пыль-Тропу, но сравнивать их было всё равно что буракки с ослом. А в центре посёлка упиралась в самую синеву неба красная с золотом башня.
Ноги подкашивались от слабости, но я заставила себя идти. Одна рука держала компас, другая сжимала нож. Я даже не задумывалась, понадобится ли он, в голове было пусто то ли от потери крови, то ли от потрясения — уж очень странное место.
Через несколько шагов жаркий песок под ногами сменился прохладной тенью. Деревья, усыпанные апельсинами, гранатами и незнакомыми фруктами, теснились по берегам водоёмов, таких прозрачных и глубоких, что, казалось, через них можно заглянуть в самое сердце земли.
Стрелка компаса указывала вперёд, в самую гущу оазиса. Среди пышной листвы стояли шатры всех цветов радуги, растянутые между стволами и ветвями деревьев, а одежда людей поражала красотой и изяществом. Как будто я попала в Золотой век, когда мир был ещё юн и свеж.
Никто из весело болтавших за стиркой белья на берегу озерца не обратил на меня внимания. Чуть дальше та самая ухоженная красотка, что спасла меня от гуля, обучала группу бойцов с деревянными мечами. Потом я дошла до двух подростков, которые возились с чем-то железным вроде бомбы.
— Обходи подальше, — обернулся пацан.
— Если что, — предупредил другой, — пусть нам одним руки поотрывает.
Только тут я поняла, что передо мной девочка, только стриженная почти наголо и такая тощая, что почти не отбрасывает тени.
Никто вокруг не выказывал ни капли удивления, увидев меня. Очевидно, прошедший через волшебную дверь уже не вызывал подозрений. Я с опаской обошла занятых бомбой подростков и направилась дальше, поглядывая на стрелку компаса. Куда же она приведёт?
Наконец деревья остались позади, и я вышла на широкую песчаную площадку, посреди которой стоял ярко-красный шатёр намного шире других и высотой почти в два человеческих роста. Пожалуй, в него могло поместиться чуть ли не всё население оазиса — это скорее зал для собраний, чем место для сна. На пологе шатра было вышито огромное синее солнце — такое же, как татуировка у Жиня на груди.
Приблизившись и заглянув внутрь, я заметила мужчину. Он был один, но, казалось, заполнял собой весь огромный шатёр, будто солнечный свет. Склонившись над столом и расставив руки, он разглядывал большую географическую карту, вокруг которой были разбросаны бумаги, прижатые от ветра камнями, пустыми винными кубками и оружием. Рядом лежал старый поцарапанный медный компас.
Солнечный блик от лезвия моего ножа заставил мужчину приподнять голову, и его удивлённый взгляд упал на меня. Ни страха, ни гнева в глазах — как будто смотрел не на чумазую окровавленную незнакомку, застывшую в онемении на пороге, а на кого-то из своих, кто имел полное право находиться здесь.
— Ты ранена? — озабоченно нахмурился он.
Только тут я увидела, что через мою повязку сочится кровь.