Потомки джиннов
Ахмед не позволил бы никому вместо себя сложить голову на плахе, только решал не он один. Половина мятежников готова была пойти на смерть, лишь бы не дать обезглавить восстание. План наверняка разработала Шазад. Далила, скрывавшая свои алые волосы под чёрной краской, наложила иллюзию, придав брату облик, который до того использовала Имин, а та уже сыграла роль мятежного принца. Сыграла гениально, до самого конца. Ужасного конца.
— Ахмед жив! — произнесла я чистую правду, обводя взглядом тесную комнату — наше новое убежище. — Пускай султан и провёл нас, но он не мог предусмотреть всего. Он не ожидал, что мне удастся освободиться от его власти. — Я встретила взгляд Тамида. — Не ожидал, что мы сумеем ускользнуть… и уж точно не ожидал, что Ахмед останется в живых.
— Кто же поведёт нас, пока его нет? — спросил Изз, покосившись на Жиня.
— Не надо на меня так смотреть, — буркнул тот, прислоняясь к двери, как будто мог сбежать в любой момент.
— Могу и я… — Все глаза вновь обратились ко мне.
Я ждала, но никто так и не возразил. Меня хорошо знали. Демджи по кличке Синеглазый Бандит была с восставшими в самые трудные времена, училась военному делу у Шазад, добывала сведения в стане врагов и ни разу не сбежала, как Жинь. Они верили мне.
Нам предстояло вызволить товарищей, наших друзей, ставших нашей новой семьёй, а затем с помощью Рахима заручиться поддержкой в гарнизоне Ильяза.
Я отделилась от стены и шагнула вперёд, пошатываясь, но держась на ногах.
«Мы выстоим несмотря ни на что!»
Сам того не желая, султан дал нам преимущество. Не армию жутких чудищ, а непобедимую идею. Легенду, которую народ Мираджа примет, в которую поверит.
Синеглазый Бандит был куда внушительнее меня в глазах людей, а мятежный принц — привлекательнее Ахмеда. Теперь история о них заиграет новыми красками, и её не забудут никогда.
История о мятежном принце, который восстал из мёртвых, чтобы возглавить свой народ и спасти его.
