Близняшки от босса. Сердце пополам (СИ)

Пусть не думает, что я испугаюсь и не приду за ответами. И пусть только попробует мне их не дать…
***
Ураган острых эмоций плещется внутри, царапает душу до крови, рвет на лоскутки и, закручивая в вихрь, треплет безжалостно. Я дико боюсь правды, но не могу сбежать, не добившись ее.
Яростно вдавливаю кнопку звонка и наваливаюсь плечом на дверь. Устало упираюсь виском в холодный металлический корпус, жду, когда с той стороны донесутся хоть какие-то шорохи. Но слышу лишь безумный стук собственного сердца.
Поглядываю на часы. Полдень.
Неужели Антон отсыпается после очередной бурной ночки? Тогда я рискую нарваться на его плохое настроение. На всякий случай достаю телефон и держу его в руках. Мало ли…
А что если он уехал в офис? Незадолго до рождения близняшек муж открыл свое дело — небольшую транспортную фирму. Из офисного клерка превратился в важного бизнесмена. И потом целыми днями пропадал на работе, прикрываясь невероятной занятостью. Сейчас понимаю, что Антон просто не хотел находиться с семьей. Не желал наблюдать, как растет ЧУЖОЙ ребенок, и терпеть капризы и крики Ритки. Ведь судя по тому, что муж сетовал на недостаток денег и выгнал меня работать, не так уж и бойко у него дела шли.
Не в силах совладать с очередной вспышкой гнева и обиды в груди, а бью по несчастному звонку ладонью. Мерзкая трель звучит отрывисто, отчего кажется еще противнее. Но меркнет перед скрипучим женским голосом, который вдруг раздается за дверью
— Ну, иду-у. Ща-а.
На пороге появляется молодая девчонка в растянутой мужской футболке. На мгновение забываю, как дышать, а все цензурные слова вылетают из головы. Мне плевать, даже если Антон притащил в дом любовницу. Я давно охладела к мужу, задолго до нашей ссоры. Но… Эта девица хотя бы совершеннолетняя?
— Позови…те, — в последний момент решаю оставаться вежливой, — Антона.
— А вы жена его? — с интересом скользит по мне взглядом.
— Бывшая, — хрипло отвечаю.
Истерик я устраивать не собираюсь — не за кого с малолеткой драться. Да и не в моем характере это. Но разговора с мужем добьюсь.
— Так, — закатывает она глаза, будто вспоминая вызубренную фразу. И выдает ее машинально, как робот. — Антон уехал в командировку за границу. Будет решать вопросы расширения бизнеса. Деталей я не знаю.
Недоуменно встряхиваю локонами, и они слабо бьют по щекам, немного отрезвляя меня. Нахмурившись, анализирую информацию, что воспроизвела девочка-диктофон.
Чушь какая-то. Что там Антону расширять?
— А вы?.. — окидываю ее вопросительным взглядом.
— Я Оля, ваша соседка. Студентка. Жилье снимала в доме напротив, — улыбается глуповато. — Антон попросил меня за квартирой присмотреть, пока его нет. А мне даже лучше, сэкономлю.
Совершеннолетняя, значит. Уже легче. Однако вопрос об их отношениях с Антоном не снят.
— Надолго уехал? — заглядываю в квартиру через ее плечо. Не верю до конца.
— На неопределенный срок, — хмыкает девчонка.
— Мне нужно забрать вещи, — отталкиваю ее и залетаю в комнату.
Небрежно перерываю содержимое комода и шкафов, а «студентка» не рискует мне мешать. Ищу выписку, справки, документы — хоть какие-то бумаги из тех, которые я так слепо доверила Антону. Находясь в подавленном состоянии после родов и «гибели» малышки, я даже не взглянула в них. Может, зря?
Однако теперь поздно. В квартире ничего нет. В папке, которой муж взмахнул перед моим носом тогда и спрятал, — чистые листы. Было ли вообще что-то?
— Контакты оставлял? — рявкаю я, пытаясь набрать Антона. Безуспешно. Он уже за пределами России. 
— Неа. Сказал, сам наберет, если нужно будет, — лихорадочно вздыхает. — Что-то случилось? А можно я здесь поживу? Или выгоните? — ресницами наращенными хлопает.
С трудом сдерживаю разочарованный вздох, хватаю сумку — и сгружаю в нее наши с Риткой вещи. Давно хотела забрать все, но боялась пересекаться с Антоном.
— Надеюсь, ты уйдешь сама, — бросаю невозмутимо, волоча багаж к выходу. — И впредь не будешь тратить время на таких подонков, как мой бывший муж.
 
«Студентка» замирает и округляет глаза испуганно, словно ее застали за чем-то неприличным. Я же окончательно убеждаюсь в своей догадке. Но нет ни ревности, ни обиды. Ни-че-го.
Только сожаление, что я не разорвала это жалкое подобие брака раньше.
— Не ломай себе жизнь, — подытоживаю я, хоть и не жду, что девчонка меня послушается. И захлопываю за собой дверь.
  
Глава 19
 
Мелкий дождь барабанит по стеклу, размывая городской пейзаж за окном. Уставившись в мутные разводы невидящим взглядом, я кручу в руках телефон. Лихорадочно тереблю его пальцами. С трудом сдерживаюсь, чтобы не включить видео. Опять. В миллионный раз.
Дома я часто показывала его Рите, зацикливала, пока малышка не устала и не отвлеклась на игрушки. Так же, как и ее сестренка, она видела в ролике себя. И быстро потеряла интерес. Меня не покидает мысль о том, как пройдет их встреча. В том, что она состоится, даже не сомневаюсь. Я поклялась себе. И не отступлюсь. 
Слишком много слез выплакано. И они продолжают собираться в уголках глаз. 
Сжимаю телефон до скрипа пластикового корпуса — и тут же испуганно ослабляю хватку. Я берегу пока что единственное доказательство того, что моя девочка жива. Это нужно мне. Моему измученному сознанию. Истерзанному материнскому сердцу. 
Я спала в обнимку с телефоном. Подскакивала посреди ночи. И лихорадочно нажимала кнопку «воспроизвести». Молилась, чтобы все оказалось правдой, а не очередным сном. И вздыхала с облегчением, глядя на шустрый вихрь, бегающий по площадке.
И вот в очередной раз я сомневаюсь. Но скрываю ролик с Алей от случайного взора таксиста. Прячу мою девочку, будто величайшее сокровище.
Едва не выпускаю из рук телефон, когда машина резко поворачивает, и недовольно смотрю на водителя. Пока он извиняется, я вдруг решаю перестроить маршрут. И вместо квартиры Златы, откуда я должна забрать Риту, я еду к матери.
Я вся на взводе — и готова в любой момент выпустить автоматную очередь в каждого, кто попадется на моем пути. Нельзя мне в таком состоянии к дочке. Слишком остро она чувствует перепады моего настроения. И откликается горьким плачем, делая мне больнее.
Я же хочу поставить точку в вопросе, который волнует меня с того момента, как я покинула квартиру Антона…
— Доченька, как ты? Как Ритуська? — с порога щебечет мама, открывая дверь нараспашку. — Ты все еще обижена на меня? Я столько раз звонила, — продолжает сетовать, помогая мне снять верхнюю одежду. — Ну, извини меня. Окончательно с Антоном разводишься? Ладно! Пусть! Не буду больше в ваши отношения лезть. Ты с внучкой дороже.
Поднимаю на маму взгляд, смотрю недоверчиво, хоть и выглядит она расстроенной, будто действительно раскаивается. Но…
Одним привычным движением запускаю видео — и молча выставляю телефон на вытянутой руке, демонстрируя дисплей. Никаких комментариев.
Есть только мама и ее вторая внучка. Очная ставка. Почти…
Не свожу глаз с задумчивого лица родительницы. Изучаю мимику, считываю каждое изменение, слежу за подрагивающими ресницами и образовавшимися морщинками вокруг глаз.
Я словно сканер, рентген и детектор лжи. От реакции матери зависит, умрет ли она для меня сегодня, взорвав душу предательством, или будет жить, поселив надежду, что не все так плохо в этом подлом мире…
— Ты новый комбинезончик Ритуське купила? — сводит брови мама. — Второй? Хоть с запасом взяла? А то ж вырастет быстро, — поучает меня. — Хотя бы до конца весны хватило. На следующую осень — вряд ли… — подбородок потирает. — Но вообще красиво, — улыбается и смотрит на меня выжидающе. Обидеть боится, сказать что-то лишнее.
Срываюсь в дикий хохот. Понимаю, что подступает истерика, но не могу себя контролировать. Смеюсь сквозь слезы. Секунда — и перехожу к судорожным рыданиям.
— Это не Рита, мам, — устало сажусь на тумбу для обуви. — Это ее сестренка, — всхлипываю, глотая слова. — Моя вторая дочь жива, — голос срывается.