Дерзкая подруга сестры, или Проучить тебя

Прошу сестру оставить нас одних и тяну ее в более тихое место.
— Опять собралась со мной «никогда» не разговаривать?
— И как ты угадал? — обиженно фыркает. — Не мешай парней зазывать на свидания. Вчера с Ильей, сегодня еще с кем-то пойду. Буду менять вас каждый день. Понятно?
— Ага. Понятно, кто по заднице получит, — расставляю руки по бокам от нее, не выскочит. — Нам надо встретиться на следующей перемене, Лизок. Тебя ждут большие открытия.
— Вот еще. Зачем, спрашивается? Знала я одного парня, не доверял мне. Думаешь, пришла, куда он звал?
Под нос получаю фигу от нее. Вот ведь зараза какая!
— А я знал одну вредную и очень любимую девушку. Запретил ей с придурком белобрысым вне универа куда-то ходить. И что? Она послушалась?
— Сто раз пожалела! — ее голос срывается. — Мне правда из жалости хотелось Илье помочь. Сама знаю, что виновата. Но я же не изменяла тебе, а ты… — с грустью опускает глаза, замолкает, не все договаривая.
— Ты что, мое сообщение не прочитала?
— Нет, но и так же понятно. Ты бросил меня…
Понятно ей, ты погляди. У меня до сих пор после вчерашнего нервный тик не прошел. И снова зверею от того, что у Лизы припухшие веки, догадаться несложно… от слез.
С нежностью приподнимаю ее лицо за подбородок. Не хочу, чтобы пол для нее был меня интересней.
— Если бы я думал об измене, то не стоял там с тобой. Не слушал внимательно, как ты мне подробно описываешь, с чего ваш поход начинался. И белобрысому не дал бы уйти. Лизок, ты расстроила меня, но, как видишь, не растоптала.
Пока брыкаться не начала, успеваю чмокнуть в нежную щечку. После вчерашнего вообще не хочу ее отпускать от себя. Лиза, она еще во многом наивная.
— Зачем тогда выгнал, а? — спрашивает и жмурится, словно боится услышать.
— Домой! Разве не поняла? Я же сказал, идти домой. Значит, мне было не все равно, где ты будешь. И значит, ты моя! Ну, и в сообщении я тебе объяснил, что хочу разобраться. Ева не должна была тогда почувствовать, что ее план не сработал. У меня тогда созрел свой собственный план.
После моих слов Лиза распахивает глаза широко. Прикладывает ладони к груди, вглядываясь в меня изумленно.
— И ты ей не поверил? Ты верил только мне?!
— Скажу только тогда, когда опять повторишь, в чем мне признаваться не хочешь. Ну, давай, давай?
— Будто сам не знаешь, — со вздохом облегчения она дает себя обнять и сама ко мне прижимается.
Нет, я не хочу отступаться. Вообще-то, ждал, когда моя девочка решится это сказать. Но дождался совсем не так, как хотелось бы. Подлые гады испортили. Только подумаю, что между нами влезли, прямо чувствую, как злоба по венам течет и бурлит.
— Как я, по-твоему, могу знать, что мне обещали не давать услышать? — дразню, и мне не стыдно за это.
— Ох, ну, Евсей. Как мне тебе описать, что вчера со мной было? Думала, потеряла тебя. А я же люблю тебя, очень люблю!
У меня срывает крышу. Хотел ведь сначала ответить, но нет, не могу. Да, опять я набрасываюсь. Захватываю в плен желанные губы. Углубляю поцелуй, поднимая ее в воздух и прижимая к себе. Лиза обхватывает меня руками и бедрами. Безудержная страсть окутывает с ног до головы. И по своей девочке чувствую, что в ней кипит желание не меньше.
Наш поцелуй словно дает второе дыхание. Столько нервов, разборок и тот короткий миг, когда смотрел через прозрачную витрину, с ума сходя от ревности. Все вместе мне дало понять… я не смогу ее отпустить, даже если попросит.
— Лизок, теперь моя очередь описывать, — выполняю обещание, что дам ей ответ на важный вопрос: — Я вчера был злей бизона, что ты с ним пошла.
— Это я заметила, — она шумно вздыхает, поглядывая виновато.
— Но я верил тебе. Точно верил, любимая. Твои объяснения сразу мне дали понять, где есть правда. Знаешь почему? — она качает головой. — Я за годы научился видеть тебя насквозь! Попробуй обмануть, еще только задумаешь, а я уже замечу!
— Обалдеть. Прямо все-все по мне видно? — в шоке трогает свое лицо с проверкой.
— Твоя любовь, Лизок, особенно видна.
Ну что с собой поделать? Опять пристаю и целую.
Расстаемся с задержкой. Напоминаю, что я ее жду после пары. Сюрпризы как-никак обещаются.
Заранее перед следующей переменой расходимся с близнецом. Устраиваем ловушку в заброшенном помещении подвала.
Первым туда вхожу я, затаскивая за шкирку белобрысого.
Вскоре появляется Гор, заводя щебечущую Еву. При виде нас она затихает и пятится. Брат мне в недавнем прошлом задолжал подмену нами. Это когда мы пользуемся тем, что похожи. У нас отлично получается выдавать себя друг за друга. Вот брат и прикинулся мной, заманивая Еву на свидание.
— Что здесь происходит? — вскрикивает Ева. — Второй раз подряд прихожу к Евсею на свидание. А вместо этого — попадаю непонятно куда!
Хм-м… не припоминаю, когда бы еще звал ее на подобную встречу с ловушкой. У нее точно бред, причем на мне почему-то навязчивый.
— Нам всем вчерашней встречи было мало. Скучал, и не хватало вас, друзья!
Не вдаюсь пока в подробности, поглядывая на дверь.
Белобрысый помалкивает, сопит напряженно. Знает, что далеко не сбежит. Ева пробует покинуть нашу теплую компанию.
— Можешь не пытаться. Тебя брат не выпустит, — останавливаю от побега бывшую.
Гор занял место возле двери, и мимо него никто не проскочит. Есть возможность только войти. Мы заждались еще одну гостью.
Приоткрывается дверь, и заглядывает Лиза.
Ну наконец-то!
Теперь мы все в сборе.
— И они здесь? — на пороге моя девушка тормозит, гневно косясь на Еву.
— А куда ж нам без них?
Беру ее за руку и завожу. Замечаю полное недоумение в ее небесных глазах. Надеюсь, когда выйдем отсюда, Лиза перестанет ворчать на меня и не слушать предупреждения.
— Та-ак, раз собрал всех я, то и мне начинать, — подхожу к кузенам поближе. — Вы не учли во вчерашнем «типа свидании» с Лизой, что в торговом центре повсюду камеры стоят. Или думали, я психану, брошу девушку и побегу напиваться?
— Ну что ты такое говоришь, котик? Я бы никогда…
— Что именно, Ева? Не подговорила кузена крутиться возле Лизы? Прикидываться ее парнем?
— Да он… он бы все равно не смог. Ничего нормально не делает! Кретин! — она выплевывает со злостью в кузена.
— Знаешь ли, ты многого хотела, а мало платила! — отбивается белобрысый, начиная ругаться. — Я больше всех пострадал!
Оказывается, не такой уж он и кретин.
Зарабатывал парень.