Мар. Меч императора (СИ)

Заметив мелькнувшие среди деревьев уродливые силуэты, я отправил предостерегающий сигнал вожаку, а сам кубарем скатился с его спины и бросился вслед за торопливо уползающей тварью. Драхтов она при себе, оказывается, все-таки оставила. Простых, не охотников, и сравнительно немного. Десятка три всего, что для стаи разгоряченных погоней ашши сущая ерунда. Но все же они могли мне помешать, поэтому волки сперва кинулись к ним, предоставив мне разбираться с медузой самостоятельно.
Почуяв неладное, растущие на жирном розовом теле глазные стебельки тревожно дернулись и завертелись в разные стороны. Вторым зрением я успел заметить, как тварь вскинула несколько десятков полупрозрачных щупальцев, выстрелив ими в сторону ашши. После чего рванул на себя те, что уже успел присвоить, и зло ухмыльнулся, услышав недовольный визг.
— Стоять, отрыжка болотная! — процедил я, натягивая поводки, словно вожжи у взбесившейся кобылы. — Лапы от них убрала! Быстро!
Медуза наконец отыскала меня множеством глаз и, коротко булькнув, остановилась. После чего грузно развернулась, умудрившись обрушить на землю несколько деревьев. Ненадолго застыла, рассматривая меня с высоты своего немаленького роста. А затем выстрелила навстречу всеми теми щупальцами, которые я еще не поймал. Попутно, разумеется, она попыталась прихлопнуть меня обычными лапами. Но слегка промахнулась. Вспахала в пропитанной слизью земле несколько глубоких борозд. Снесла со своего законного места пару десятков ни в чем не повинных стволов. Обгадила лес еще больше. Намусорила. Недовольно забулькала. А когда за моей спиной послышался грохот копыт, и на поляну выбрались заморенные скакуны, лениво от них отмахнулась.
— Стреляйте в голову! — гаркнул я, увернувшись от громадного щупальца. — И жгите! Она боится огня!
Воины, горохом посыпавшиеся из седел, мгновенно рассредоточились по поляне, а испуганные кони со ржанием попятились. Понимаю, страшно. Медуза и впрямь оказалась на редкость большой и вонючей. Но что делать? Если ее не убить сейчас, через неделю она нарожает себе новых драхтов, а еще через пару месяцев заявится под наши стены с новой армией.
Мечась по поляне, я краем глаза видел, как рассыпавшиеся вокруг твари воины принялись усиленно кидаться в нее всякими острыми предметами. Им даже повезло несколько раз пропороть головной пузырь, из которого наружу тут же выплеснулась мерзкая розовая жижа, а вони на поляне резко прибавилось. Но вскоре в дело вступил маг, с рук которого сорвалось сразу два приличных по размерам огненных шара. Медуза в мгновение ока окуталась густым дымом, покрывающая ее сверху маслянистая слизь с радостным гулом вспыхнула. И всего через пару мгновений между деревьями неистово заметалась гигантская, объятая пламенем туша, беспорядочно молотящая щупальцами и орущая так, что впору было уши затыкать.
Откуда в ней взялось столько прыти, честно сказать, не знаю, но, почуяв, что дело пахнет жареным, медуза с такой скоростью рванула прочь, что меня опрокинуло на склизкую землю и потащило по ней, как пушинку. Тварь была невероятно, просто чудовищно сильна. Никаких поводков не хватало, чтобы удержать ее на одном месте и дать магу закончить начатое. Несколько щупалец Хэнг и его люди, изловчившись, все-таки обрубили. Волки к тому времени благополучно избавились от драхтов и затем тоже принялись обрывать ненужные хозяйке конечности. Но даже без них медуза перла в сторону болота с достойным уважения упорством. А там у нее зародыши, заранее припасенная еда, много не разбуженных солдатиков…
Болтаясь на конце ментального поводка, как прилипшая к акуле пиявка, я только зубами скрипнул, пропахав в земле очередную приличную борозду. Но куда деваться? Выпустить тварь я не мог, остановить простыми способами тоже… пришлось впиваться в щупальца руками, ногами и зубами, а затем торопливо вытягивать из твари энергию в надежде, что это слегка убавит ее прыть.
Всего за минуту я обожрался дармовой, но абсолютно несъедобной силой так, что эта гадость едва не выплескивалась из ушей. Еще через полминуты к горлу подкатил тошнотворный комок, но и это не заставило меня разжать пальцы. К концу второй минуты я ощутил себя раздувшимся от избытка крови клещом. Затем понял, что я не клещ, а до отказа наполненный бурдюк. Попробовал сплюнуть льющуюся чуть ли не из ушей гадость, чтобы не захлебнуться, но тут медуза наконец притормозила. А я, упершись ногами в землю, намотал на руки обмякшие, ставшие на удивление податливыми нити, жадно вытянул из нее еще немного сил, а затем потянул эту сволочугу назад. Обратно к замку, попутно плюясь и щурясь от едкого, источаемого ее подгоревшей задницей дыма.
Когда вокруг нее снова замельтешили надоедливые человеческие мошки, тварь устало отмахнулась уцелевшими щупальцами и тяжело осела. Но потом до этой дуры дошло, что связь-то между нами двусторонняя. После чего нити на моих руках ненадолго напряглись. А затем эта мерзость шарахнула по мне какой-то разновидностью ментальной магии. И, пока я ошеломленно моргал, принялась жадно высасывать из меня силы!
Вот же уродище!
Другие медузы до такого не додумались!
Но эта, наверное, какая-то особенная? Или слишком старая? А может, шибко умная? Или все вместе?
Признаться, это открытие до того меня ошеломило, что я целых три секунды потратил на осознание этой новости. После чего мне пришлось поднапрячься, чтобы не оказаться выдоенным досуха, а довершение всего шарахнуть по твари ее же оружием, благо как связаться с чужим разумом, а значит и как дать ему сочную оплеуху я, благодаря Миссе, прекрасно знал.
Какое-то время мы еще боролись, с сопением и молчаливой руганью перетягивая друг у друга жизненные силы. Сопела, естественно, она. Ругался, разумеется, я. Но мало-помалу… по мере того, как Хэнг и остальные кромсали податливое медузье тело, а маг упорно выжигал его огнем, сил у твари становилось все меньше. И сопротивлялась она все слабее.
К тому времени пространство вокруг нас густо заволокло едким дымом. Глаза немилосердно щипало. Вонища в лесу стояла такая, что вскоре волки были вынуждены отбежать в сторону, чтобы не задохнуться. Однако мне и остальным деваться было некуда. Я к тому времени уже был опутан полупрозрачными щупальцами с ног до головы и при всем желании не смог бы оттуда выбраться. А воины остервенело врубались в мягкую плоть своими клинками, злобно шинкуя содрогающуюся тварь и практически по колено стоя в выплескивающейся из нее розовой слизи.
Наконец, она испустила долгий горестный стон и все-таки сдалась, позволив мне безнаказанно вытянуть у нее последние крохи сил. Только после этого розовая дура окончательно обмякла. Я, обожравшись не просто до тошноты, а аж до белых звездочек в глазах, устало брякнулся на землю. Невидимые в дыму воины, судя по чавкающим звукам, еще не поняли, что все закончилось, и продолжали ожесточенно кромсать упрямую тварь. Но мне, честное слово, было не до них. Кое-как выпутавшись из-под тяжелого кокона щупалец, я на карачках отполз в сторону, чувствуя себя так, словно вот-вот взорвусь. Старательно гася рвотные позывы, добрался до первого попавшегося куста. Какое-то время стоял, шатаясь, как тростник в бурю, и тщетно пытаясь переварить то, что так неосмотрительно забрал. Но потом некстати очнулась ото сна магическая печать, и вот после этого мне стало совсем плохо.
Не знаю уж, что там успела скопить в себе проклятая медуза, но в тот момент я понял, что вытягивать у нее столько сил было опасно. Все, что я не тратил, немедленно, неуклонно перерабатывалось в один-единственный вид магии. Я этого не хотел. Честно. Но если раньше мои резервы позволяли хранить в себе достаточно магии, то сегодня они неожиданно переполнились. И то, что должно было бесследно исчезнуть в недрах моего прожорливого организма, впервые в жизни запросилось наружу.
Вот тогда я понял, что именно испытывал император, когда магии в нем становилось слишком много. 
Меня буквально распирало от ненужных излишков. Хотелось выплюнуть, выблевать, выдавить из себя эту гадость. Но вместо этого она все копилась и копилась. Резервы уже наполнились до краев, с емкостей давно текло, а сила, которую я забрал у медузы, все не кончалась, из-за чего мне стала грозить реальная опасность захлебнуться.