Благородна и благочестива
— Страшно представить, на что ты способен в гневе, — процедил ллей Золтан, отворачиваясь от наследника престола.
Камилла впервые согласилась с родителем: смотреть, на что способен ллей Рафаэль на пике силы, совсем не хотелось.
* * *
Фэйерхолд встретил их сгущавшимися сумерками, безлюдными улицами и странными клокочущими звуками, исходящими, казалось, из каждого тёмного угла. Впервые за сутки пути Камилле стало по-настоящему страшно. Даже за руку отца взялась, словно маленькая.
— Люди где? — спросил у тишины принц Рафаэль, хмуро выглядывая из оконца кареты. — Или у вас тут всегда так моторошно?
Продвижение к землям Эйросских ллеев приключений, хвала Отцу, не добавило: к сторожевой веже на границе подъехали в целости и сохранности. Камилла ещё и порадовалась отсутствию потопа, который устроил ллей Корнелиус в прошлый раз. И усиленной охране, словно ждали худшего.
— Ллей Тадеуш распорядился, — буркнул усатый начальник вежи. — Да вы не задерживайтесь. Лошадей в деревне смените, а там и в Очаг доберётесь. Тут у нас пока тихо, а вот про Фэйерхолд не скажу: гонец туда с отчётом направился, да там и потерялся. Ждём вот…
Они ждать, конечно, не стали, да и в Очаге не задерживались. Лишь лошадей напоили да выступили снова, торопясь в Фэйерхолд. Тьма, окружавшая владения Эйросских ллеев, здесь развеивалась, так что сквозь мутную пелену виднелись проблески солнца, радовавшие путников и пугавшие местных жителей. Им-то сравнивать серую полумглу оказалось не с чем, и беспроглядный чёрный туман им пока что не угрожал.
Пока что.
— Едем в замок? — тревожно уточнила Камилла, стараясь унять бешеный стук сердца. Грохот колёс по каменной мостовой оказался оглушающим, ведь других звуков в городе не осталось.
— Земля дрожит, — вдруг обронил Рафаэль, приподнимаясь с места. Нахмурился, снова выглядывая в окно.
Ллей Золтан высвободил руку, отцепив холодные пальцы дочери, и распахнул дверцу кареты, на ходу перебираясь вперёд, к вознице.
— Тихо как-то, светлейший, — забубнил тот. — Не бывает такого, чтоб в великий храмовый праздник — да никого на улицах…
— Так может, на службе все? — хмуро уточнил Рыжий барон.
— Уж прямо-таки все, — не поверил возница. — Ни разу не видал, чтоб весь город в один храм уместился. А лавочники, а ремесленники? Уж кто-нибудь да продолжал бы трудиться, медяки зашибать, светлейший. А старики и дети? Немощных повсюду хватает. В такой день старичьё на лавочках сидят, семечку жуют, сплетнями делятся…
Камилла сдавленно вскрикнула, отшатываясь от окна. Врезалась спиной в грудь Рафаэля и отвернулась, закрывая лицо. Мёртвых ей видеть и раньше приходилось. Но выпотрошенных да освежеванных — ни разу.
Наследный принц грубо выругался, прижимая её к груди одной рукой. Второй Рафаэль бухнул в оконце возницы.
— Что там?
Ответом стало витиеватое ругательство Рыжего барона да испуганное, но куда менее искусное сквернословие возницы — а затем карета рванула с места так, словно лошадей не кнутом стегнули, а припугнули стаей голодных волков.
Выглянув в окно, Камилла решила, что лучше уж волки. За ними гнались — на шестерых конечностях, прыжками, дёргая гнущимися во все стороны коленями. Твари оказались похожи на тех, которые вырвались из малого портала, только мельче и злее. Словно бешеные собаки, с острыми клыками и длинными когтистыми лапами. Когти-лезвия скребли по каменным плитам города, пока свора загоняла их всё ближе к окраине — той, откуда вёл через пропасть каменный мост к Эйросскому замку.
— Смотрите! — выкрикнула Камилла, выглянув в окно.
Отец и возница, конечно, увидели первыми — волнующееся море мохнато-чёрных уродливых тварей, собравшихся у моста. Вперёд они не продвигались, словно опасаясь чего-то. Лишь изредка кто-то из жутких чудищ вырывался вперёд — и тотчас с визгом мчался назад, в клубах вонючего дыма, с горящей шерстью и жутким обиженным рёвом.
И преследовавшие их твари загоняли их прямо в толпу себе подобных. Последние ряды уже разворачивались, почуяв добычу, и Камилла ухватила сумку ллейны Бианки, лихорадочно шаря в ней в поисках оружия. Нашлось только фамильное зеркальце, прощальный подарок отца с Рыжих Островов, гребень да кошель с монетами.
— Куда ты? — не удержалась Камилла, когда Рафаэль рывком распахнул дверцу кареты, выбираясь наружу. Бывший пират забрался на крышу прямо на ходу, так ловко, что Камилла даже испугаться не успела.
А вот когда распахнутую дверцу оторвало на повороте о фонарный столб — очень даже испугалась. Потому что твари практически догнали беглецов, и вот-вот прыгнули бы внутрь.
— Держись, Камилла! — гаркнул сверху Рафаэль, на миг заглянув внутрь.
Больше наследный принц не заглядывал, но Камилла и без подсказок догадалась забиться в дальний угол и сжаться в клубок. Прорваться через такую толпу чудовищ не получилось бы — возница не стал и пытаться. Наоборот, кажется, резко натянул поводья, с галопа выворачивая на незнакомую улочку. Та вела к высокому дому, вмурованному в скалу, и сердце у Камиллы нехорошо ёкнуло: здесь был тупик. В прошлый раз ещё как ехали, свернули не туда, и потом выворачивали к замку…
Карета дёрнулась и резко остановилась, так что Камилла вылетела из ненадёжного укрытия и впечаталась в окошко с возницей. Чудом головой не проломила! Мир вокруг закружился, а затем пол кареты дрогнул. Вместе с видневшимися через оторванную дверцу домами и мостовой. Которая внезапно и резко отдалилась — так, что прыгнувшая в карету тварь недоумённо съехала вниз по каменному склону, выросшему резко, в одночасье.
Камилла выглянула наружу, вниз, и голова закружилась.
Снаружи испуганно заржали лошади.
— Стой, стой! — крикнул ллей Золтан кому-то. — Остановись, магово отродье!
— Да я пытаюсь! — так же отчаянно отозвался наследный принц снаружи. — Тут горы… порода так легко поддалась…
— Я те поддамся! Фэйерхолд и так стоит на горах, ещё одна посреди улицы никому не сдалась!
— Да какая улица! Так, переулок…
И всё же холм, вознёсший их с каретой и лошадьми ввысь, расти перестал. Мостовая тоже перестала отдаляться, так что карета теперь покачивалась рядом с крышей соседнего дома. Камилла боязливо выглянула наружу и тут же зажмурилась: высоты она не боялась, но ноги отчего-то враз ослабли.
— Руку, сестрёнка! — крикнул наследный принц, свешиваясь с крыши кареты.
Ухватил дрожащую ладонь Камиллы и, не церемонясь, втащил наверх, едва не сломав ей локоть. На крыше бывший пират тоже не отпустил — швырнул её прямо в руки отца, сидевшего на козлах.
— Развязывай, ну! — гаркнул Рафаэль вознице. У того дрожали руки и ноги, изо рта даже нитка слюны стекала от ужаса, а потому и отстегнуть подводы от лошадей у него не получалось. — Твою ж…
Дальше наследный принц завернул уж совсем непотребное. Спрыгнул на скользкий каменистый холм, на котором они оказались благодаря поднявшейся стихии, толкнул возницу в сторону. Бедолага едва кубарем не покатился вниз, но молодой принц даже не заметил. Руки мага земли ещё светились от недавнего колдовства, а тяжёлые оси, удерживавшие карету, буквально хрустнули, как только Рафаэль к ним прикоснулся.