Благородна и благочестива
И если бы не рыбный запах из соседнего обоза, на этом беды их путешествия можно было бы счесть завершёнными.
Отсутствие денег не в счёт — последние сбережения бедного пэра Нильса ушли за места в караване.
— Не переживайте, дорогой пэр, — хлопала расстроенного учителя по спине мэма Софур, отчего тот едва не зарывался носом в пышную грудь островитянки, — деньги найдутся! У Камиллы — всегда находились…
Дочь Золтана Эйросского благоразумно промолчала, сделав вид, что не слышит удивлённых вопросов пэра Нильса. Им бы только добраться до ближайшей стоянки, а там что-то подвернётся.
Устланная булыжником дорога скоро закончилась, уступая место мягкой накатанной земле, и караван двинулся ещё веселее. Камилла распахнула полог окошка, подставляя лицо ласковым солнечным лучам, вдохнула душной аромат из соседней повозки, и улыбнулась, рассматривая яркую зелень большой земли.
После унылых пейзажей Рыжих Островов мир королевства Айрон казался поистине восхитительным.
* * *
Первое поселение оказалось, по меркам Камиллы, целым городом — раскинувшимся в долине у начала горной гряды, которую, судя по всему, им предстояло обойти, вновь выворачивая к побережью.
— Цельную седмицу, — охнула Софур, без воодушевления глядя на то, как споро разводят костры у своих повозок более удачливые путешественники, с запасом снеди, денег и терпения. — Как же мы протянем эдакий-то путь! Недавно лишь седмицу в море качались, рыбам на потеху, и снова!.. А кушать, кушать-то что будем, дорогой наш пэр Нильс?..
— И впрямь, няня, — усмехнулась Камилла, спрыгивая с повозки и наспех приводя себя в порядок, — не доведи Отец, похудеешь ещё.
— Иди, злыдня, — убедившись, что пэр Нильс отвлёкся, выспрашивая у соседей ведёрко для питьевой воды, шикнула Софур. — Время-то уходит!
Камилла заколола тёмно-медные пряди у висков, бросила беглый взгляд в крошечное серебряное зеркальце с рубиновым ободом — подарок отца перед памятным прощанием — и, улыбнувшись ласковому весеннему солнцу, вышла на главную караванную тропу.
Всего в торговом караване оказалось несколько десятков повозок, так что стоянка получилась растянутой — даже пройтись из одного конца в другой, и то замаешься. Впрочем, горожан это не смущало, а бывалых торговцев в караване — и вовсе: к моменту, когда Камилла вышла на главный проход между повозками, там уже выставили товар менялы, да бродили вдоль рядов местные поселяне, предлагая нехитрую домашнюю снедь. Караванщиков и путешествующих ждали: рынок на окраине, у въезда в городок, разросся стремительно и беспощадно, и зевак набежало прилично.
Впрочем, их соседей, расположившихся в хвосте каравана, гуляющие обходили стороной.
— Что, не идёт торговля? — сочувственно кивнула Камилла на рыбу с душным ароматом.
Пожилой рыбак из Старого Сорпигала только насупился.
— Ишь, носами крутят! Хорошая рыба, мы с племянником сами ловили!
— Месяц назад? — уточнила Камилла, прижимая платок к носу.
— А тебе-то какая разница, девка? — обиделся рыбак. — Иди себе, куда шла!..
— Если продать помогу, десятину дадите?
У старика глаза на лоб полезли от наглого предложения, а здоровенный детина в его повозке только в затылке почесал: не понял грабительских взаиморасчётов.
— Ну, думайте, — милостиво разрешила Камилла, не дожидаясь брани. — До следующего-то поселения точно не доедете, да и кому она там нужна? Мы ж снова на побережье выворачиваем, это у местных выбора только два: отравиться вашей рыбой или пожалеть желудки и отведать чудного вяленого мяса: вон, через три телеги продают.
— Стой! — быстро сообразил дед. — Слышь, девка? И впрямь назад поворачивать поздно: мы ж почти до столицы едем… сбыть товар надобно… Пять! — решился старик. — Пять медных с каждого серебра!
— Да тут едва ли на три серебра и наскребём, стоит ли и возиться, — поморщилась Камилла, придирчиво осматривая неприглядный товар.
— Три серебра — уже трижды постой там, под столицей, — аж подпрыгнул от нетерпения рыбак. — Сумеешь продать всё — по семь медных с монеты дам! Ну что молчишь? По рукам?
— Восемь, — вздохнула Камилла. — Или кушайте сами.
— Себ с тобой, пусть восемь, — сдался рыбак. — Продавай!
— По рукам, — кивнула Камилла, вновь выворачивая на основную тропу.
Местных отличала более нарядная одежда, чем у путешествующих — как-никак, рынок и всеобщее развлечение — а ещё сдержанность и неторопливость. Камилла постояла в тени приземистого деревца, обмахиваясь платочком, оценила толпу, выбрала самого богато одетого горожанина с самым брезгливым выражением на бородатом лице, понаблюдала ещё, оценила двух слуг позади и двинулась в сторону цели.
— Ищете выгодный товар, доблестный пэр? — учтиво обратилась к горожанину Камилла.
Грубо польстила: на пэра, человека умственного труда, обладатель внушительных размеров и крупных волосатых рук с мозолистыми пальцами похож не был. Да и мэмом, то бишь обученным мастером в тонком деле, вряд ли являлся. Зажиточные простолюдины зачастую имели больше и жили лучше, нежели пэры и мэмы вместе взятые, и Камилла без труда определила мишень именно в эту категорию. А с ними разговор обычно выходил сложнее всего: хитрых ловушек простые люди не замечали, долгих бесед не вели, и действовать приходилось всегда в лоб.
— Вижу, человек вы деловой, — продолжила щебет Камилла, оценив тяжёлые корзины, которые тащили за «пэром» работники. — Ищете, что выгодно купить, чтобы потом выгодно продать?
— Тебе что за интерес? — нахмурился тот, с лёгким удивлением оглядывая Камиллу с ног до головы. Учтивые манеры, приличное платье и миловидное лицо не позволили ни прогнать грубым словом, ни отвернуться: глазу всё-таки приятно. — Продаёшь что?
— Пять бочек свежайшей сорпигальской рыбы, да ящик крабов с южного побережья, — солнечно улыбнулась Камилла. — Праздники на следующей неделе, доблестный пэр! Самый ходовой товар к доброму элю станет! Сказывают, у вас тут и пивной напиток дивный варят?
— Дивно, что не отравились им ещё, — буркнул горожанин, сплетая пальцы на животе. — Варильщиков местных я бы… на Ржавые Острова за эдакую халтуру отправил!
— Рыжие Острова, — с улыбкой поправила Камилла. — Так отчего бы вам не взять в оборот прибыльное дело? Горожане спасибо скажут, а к вам заработок рекой потечёт!
— Дык… — богач задумался, почесал бороду и пожал плечами, — вроде есть, кому варить. У меня и своих лавок да хозяйств хватает…
— Бывает ли много денег, доблестный пэр? — удивилась Камилла.
Тот задумался.
— Начните с рыбы, — подсказала дочь Золтана Эйросского. — Вяленой — ещё седмицу простоит! А к ней на пробу пивной напиток сварите да попробуете, как торговля пойдёт. Золотая жила, доблестный пэр, особенно перед праздниками!