Особый приказ (СИ)
* * *
— Это могут воспринять по-разному, — заметила Ольга.
— Что именно воспринять? — Василиса отошла к столу, чтобы налить себе квас.
— То, кому мы будем подчиняться.
Василиса обернулась. Сестра с невозмутимым видом сидела в кресле; для их покоев нашли лучшую мебель. Старшая Чернова видела, как постукивает по подлокотнику Ольгин указательный палец.
— И что с того? Особый приказ имеет право призвать на помощь кого угодно. Мы лучшее, что они могут здесь найти, — Василиса сделала большой глоток. — Кстати, отличный квас, попробуй.
— Местничество никто не отменял, — пожала плечами Ольга.
— Оставь это ревнителям, — Василиса пожала плечами; ее жест выглядел точной копией сестринского. — Это дела волшебников, и они безместны царским указом.
Ольга вздохнула и поерзала на своей лавке.
— Не вся наша семья состоит из магов. Если об этом узнает много людей…
— Узнают?
Василиса очень спокойно поставила на стол кружку и даже не шагнула — скользнула к Ольге.
— Уж не от тебя ли? — Василиса прищурилась. Ее указательный палец приблизился к носу сестры.
Какой-то миг они смотрели друг другу в глаза. Потом Ольга опустила взгляд.
— Мне глубоко плевать на то, кто и что кому шепнет, — отчеканила Василиса. — И ты должна относиться к сплетням так же. Мы исполняем возложенную на нас задачу наилучшим образом. Все.
Ольга сидела, опустив голову. Василиса помедлила.
— Мне кажется, что ты переживаешь из-за чего-то другого, — чуть наклонившись, она шепнула одними губами на ухо: — Страшно?
Ольга кивнула.
— Говорить об этом кому-то кроме меня, конечно, не следует, — медленно произнесла Василиса. — Но боятся так или иначе все. Страха не испытывают только дураки.
Ольга кивнула еще раз. Старшая Чернова аккуратно убрала ее руку с подлокотника и присела на освободившееся место.
— Не ты первая, не ты последняя, — Василиса не утешала и не успокаивала: она говорила негромко и спокойно, как человек может говорить о давно известных ей вещах. — Слабое утешение, конечно; одно дело другие люди, а другое дело ты лично. Но, с другой стороны, в этом можно увидеть и другое — у них получалось, и у тебя получится. Ты ведь не пересудов боишься?
— Вася, я больше всего боюсь не справиться, — очень тихо сказала Ольга. — И да, пересудов я опасаюсь.
— Ожидаемо, — тонкие губы Василисы изогнулись в улыбке. — Что касается местничества, то пойдем с конца. Кто-то рискнет осушаться прямых царских указов, в которых сказано, что можно делать Особому приказу? Они, конечно, могли попробовать приказать, но их волшебник попросил нас, тем самым показав должное уважение, разве нет?
Чернова, прищурившись, посмотрела на стол. Кружка с квасом вздрогнула, приподнялась и неспешно поплыла прямо ей в руку.
— Что касается другого страха… — Василиса сделала еще один глоток. — Слова тут бесполезны. Это лечится только многократным повторением, чтобы человек успел сделать то, что от него требуется еще до того, как осознает, что перепугался. Время у нас есть, понимание, что нам предстоит, тоже. По чужой памяти ходить ты же не боишься.
Ольга совершенно по-кошачьи уткнулась в грудь сестры.
— Ну, — Василиса потрепала ее по макушке. — Ты лучше многих, так что остается только работать.
* * *
Умов собирался медленнее и куда тщательнее, чем обычно. Эта мелочность не давала ему сосредоточиться на одной, самой страшной мысли: они ожидают встречи с драконом. Эта мысль подбиралась долго. До последнего момента Умов отгораживался от нее срочными делами, но теперь между ним и выходом на охоту остались только последние приготовления. Он придирчиво осмотрел «дудку», как будто упустил что-то важное. Проверил саблю и то, как она выходит из ножен. Уложил вещи в мешок. Пересобрал вещи еще раз. Как и тогда, перед штурмом разума, каждый шаг неотвратимо приближал его к моменту выхода.
Умов поднял взгляд на голову Костлявого. Воображение тут же нарисовало совсем другую голову: змееподобную, закрытую плотной тяжелой чешуей. Дракон — не чета Костлявым. Даже слабейшие из далеких потомков Асархаддона не просто опасны — смертоносны. От чудовищного ящера можно ждать чего угодно: непроницаемой чешуи, острых когтей, огня, невероятной быстроты. Неизменными будут только две вещи: колдовство и, конечно, коварство — не простая хитрость дикого зверя, а чужой разум, не связанный никакими моральными ограничениями. Но люди все равно убивали драконов. Умов помнил множество записей, в которых описывались значимые охоты. Его научили тому, что человек может противостоять даже дракону. Тому, насколько это сложно и какой слаженности это потребует, его научили тоже.
Иван принялся завязывать мешок. Его пальцы еле заметно подрагивали. Сладковатая жуть постепенно обхватывала его грудь, сдавливая сердце холодом. Мысль о том, что дракона могли и не призвать, он старательно прогнал. Все указывало на эту цель. Он завязал последнюю петлю и выпрямился. Странно, но именно сейчас, закончив приготовления, он успокоился. Время, когда осталось лишь действовать, подошло. Предстоит лишить дракона полета, магии и жизни — именно в таком порядке.
— Дракон тоже на этой полке будет, — пообещал Умов голове Костлявого.
Голова ответить не могла, но Ивану ее ответ и не требовался. Он остро, как никогда, почувствовал, что за ним стоит опыт множества людей. Огромная военная машина собирала по крупицам знания тех, кто через страх, боль и отчаяние впервые вышел на невиданных чудовищ. Десятки лет кропотливой работы, непосильной для одного, сколь угодно могучего ума, дали потомкам знания и силы. Те, кто убивали драконов раньше, сейчас поддерживали Умова со страниц книг Особого приказа. Их мягкая незримая ладонь сейчас направляла его дальше по пути, на который он встал, рискнув штурмовать рассудок Зимородка.
* * *
Савва с опушки леса рассматривал Медвежью башню. План, казавшийся таким хитроумным в самом начале, сейчас нравился ему все меньше и меньше. Псы, конечно, пришли сюда и никого не нашли. Но и оставить скелет змея просто так они не могли. Люди Саввы и Зоряна обошли руины, не выходя на открытое место. Те, кто пришли до них, осмотрели башню и ушли, не задерживаясь. Вот и гадай теперь, что они оставили и оставили ли вообще. И все равно следовало идти внутрь. В башне у скелета находится единственное место силы, в котором можно совершить ритуал без жертвоприношения. Савва долго искал доводы против, но кроме предчувствий, ничего в голову не приходило.
— Савва, мы идем? — негромко спросил Зорян, тихонько подойдя сзади.
Савва раздраженно пожал плечами.
— Дай подумать, — сказал он.
«Долго думаешь», — Савва без слов понял гримасу Зоряна, но ничего не ответил. Зоряну он, конечно, не верил. Всю эту компанию он подбирал в Вольных городах: преданных людей там не найти. Наемники вообще преданы одному — звону монет. Но они лучше все равно лучше идейных хотя бы тем, что делают то, о чем договаривались, а не то, что считают правильным.
Все началось с вещи, которые он никак не мог предусмотреть, подумал Савва. Кто мог знать, что второе яйцо дракона задержится в пути на неделю? Из-за этого Зимородок задержался, и пришлось готовить встречу. Сейчас Савва понимал, что его человек попался в руки солдат — еще одна случайность. Царские псы появились гораздо быстрее обычного. Почему? То ли вызванная им тварь задержалась дольше обычного, то ли что-то еще напугало местных? Цепочка таких случайностей и недоработок привела их к тому, что вместо работы по хорошему плану придется геройствовать. Этого Савва не любил и, по правде говоря, опасался. Все хотят выполнить задачу и сорвать куш, но никто не хочет, чтобы куш сорвали за его счет.
Зорян должен понимать, что чем больше силы в жертве, тем больше шансов на успех. Значит, он должен подозревать, что Савва обдумывает, как принести его в жертву. Доверять в таком деле будет только идиот. Зорян идиотом не был, именно поэтому Савва не поворачивался к Фролу спиной. Если один колдун может обдумывать жертвоприношение, то что мешает это же делать другому? Похоже, стоило поискать идейного драконопоклонника как раз на такой случай. Савва решился. Надо идти к башне. Любое промедление просто отнимает у них время.