Облом для властного или Я твой Зайчик (СИ)

Конечно, квартиранты не обрадовались столь неожиданному визиту. Поэтому, чтобы не портить людям вечер, я не стала рассусоливать и оставив Луганского, гипнотизировать обои в прихожей пошла сразу в комнату с сейфом.
Быстро набрала код и забрала папку с документами. Больше в нем ценного ничего не было.
— Все? — удивился Вася, — Так быстро?
Я кивнула и, извинившись еще раз перед квартирантами, поспешила на выход.
Едва мы оказались в машине открыла папке и передала ее Луганскому.
— Посмотри пожалуйста.
Он сначала растерялся, но увидев мою предельную серьезность, включил профессионала и стал внимательно просматривать папку. Листок за листком. Некоторые он быстро откладывал, какие-то долго читал, вздергивая темные брови и, наконец, перерыв парку до конца, спросил:
— Ты знала, что являешься собственницей десяти процентов одного из самых крупных застройщиков этого города?
Я шумно вдохнула кондиционированных воздух авто и покачала головой.
Значит, не соврал Олег.
— Как же так получилось? — искренне недоумевал Вася.
— Все просто, — пожала плечами в ответ, — Я просто доверчивая идиотка.
Вкратце рассказала ему невеселую историю своего идиотизма, и мужчина с каждым моим словом становился все мрачнее и мрачнее.
— Я его убью, — с самым свирепым выражением на лице, в итоге вынес вердикт Вася.
— Теперь уже это не имеет значение. Бог ему судья.
Вася с моей пофигистической позицией был в корне не согласен.
— Э-э-э, нет, Зай. Так дело не пойдет. Они, — он потряс бумагами перед мои носом, — Денег должны. Очень много денег.
Я скептически посмотрела на него.
— За мои жалкие десять процентов?
Луганский сначала посмеялся над моей наивностью, а потом очень серьезно сказал:
— Зай, ты представляешь какие у них обороты? — и когда растерянно покачала головой, продолжил, — Миллиардные. Это очень…просто неприлично много.
— И что теперь? — глупо хлопнула глазами я, совершенно не представляя, что мне дальше делать.
— А теперь…, - Вася коварно улыбнулся и подмигнул, — Господину…как там его? — взгляд на бумаги, — Ярцеву Константину Алексеевичу придется раскошелиться.
— Кому-кому? — округлила глаза я, отбирая у Васи документы.
— Ярцеву, — мужчина ткнул пальцем в знакомую фамилию, — Ты его знаешь?
Несколько секунд я переваривала информацию, а потом ответила:
— Знаю. Это отец Сони — будущей жены Егора.
Мы с Соней давно знаем друг друга. Она мажорка, дочка богатого папочки. Они с Егором в свое время в одной тусовке вертелись. А теперь вот спелись.
— До чего некоторые бабы мелкие и склочные, — хмыкнул Вася, заводя двигатель машины.
— Можно подумать, мужики лучше, — буркнула я, намекая на Егора.
Вася тут же помрачнел.
— Не напоминай или я за себя не отвечаю. Как он мог с тобой так поступить?
Я не знала. В этот момент я ничего не знала.
Сдулась вся моя самоуверенность и самостоятельность.
Я ощущала себя глупой колхозной клушей, которую обвели вокруг пальца.
Егор хотел показать, что я не пригодна для самостоятельной жизни, не смогу одна поднять детей и пошел на принцип. А я поганка такая взяла и тоже пошла на принцип — оставила детей себе.
Стало невыносимо обидно за себя. Упиваться жалостью к себе — это не самое достойное занятие, но я ничего не могла поделать. Слезы сами полились из глаз, и я стала быстро стирать их со щек, размазывая идеальный макияж, превращая его в уродливую маску.
— Зай? Ну, ты чего?
Вася всполошился и резко ударил по тормозам, припарковавшись у обочины под возмущенные сигналы водителей.
— Нет, я все же прибью его, — пообещал он, обнимая меня и крепко прижимая к себе, насколько позволяла панель машины.
Прильнула к мужскому плечу и зарыдала пуще прежнего. Пальцы судорожно вцепились в приятно пахнущую мужским парфюмом рубашку, сминая ее, пока он шепчет какие-то банальности и ласково гладит по волосам.
— Зай, ты разрываешь мне сердце, — простонал мне в ухо Вася, — Не плачь, пожалуйста. Пожалей меня бедного. Представляешь, что со мной сделают дети, если мама приедет вся опухшая от слез? Они ж меня порвут как тузик грелку и не посмотрят, что я большой и взрослый.
Представила эту эпическую картину и невольно улыбнулась сквозь слезы, которые вскоре иссякли, оставив после чувство опустошения и легкости.
Я уткнулась носом в Васину шею, и стало совсем не важно, что чуть ниже отпечаток от чужой помады. Это все казалось такой мелочью по сравнению с тем, что он здесь сейчас со мной, нежно целует в макушку и шепчет милые глупости, обнимает сильно до боли, словно хочет забрать часть боли на себя.
Радом с ним я не боюсь быть слабой.
Радом с ним мне хочется быть слабой.
Наверное, я все же влюбилась…
Через некоторое время, с трудом разомкнув объятья, Луганский выворачивает снова на дорогу, предварительно снабдив меня целой упаковкой влажных салфеток.
Я стерла, насколько это вообще было возможно, смазанный макияж, а Вася тем временем выехал на трассу.
— Вась, — я кладу свою ладонь поверх его, расслаблено лежащей на подлокотнике, — Я знаю, что у тебя были планы на сегодняшнюю ночь…
— Были-были, — утвердительно кивает он, кидая красноречиво жаркий взгляд.
— Давай перенесем на другой день. Что-то я совсем расклеилась.
Молчит и недовольно сопит, кидая обидчивые взгляды.
— Ты только не обижайся пожалуйста, — елейным голоском прошу я.
Лось передергивает плечом и не может скрыть своего недовольства, хоть явно понимает, что в таком состоянии я не способна на сексуальные подвиги.
Едем. Слушаем музыку. И каждый думает о своем.
Я о том, что дура.
Лось, судя по его кривой морде, видимо о том же, но с другого ракурса.
Наконец, завиднелся наш домик, в котором радостно горели окна во всех комнатах и на душе потеплело. Как оказалось, не только мне.
Только мы подъехали, как Вася со спринтерской скоростью вылез из машины и метнулся ко мне. И вовсе не для того, чтобы галантно подать руку.
Сильные руки мужчины, заключили в медвежьи объятия и набросились с поцелуями, от которых быстро пошла кругом голова, он вжал меня в дверь «ВМВ». Конечно, теперь-то можно не заботиться о чистоте парадно-выходного наряда.
— Вась! Вась! — попыталась охладить его пыл я, — Ты мне платье испортишь!
— Другое куплю, — пробормотал он, совершенно наглейшим образом пытаясь нащупать на спине «молнию».
— Не надо, — я уперлась рукой ему в грудь.
Лось дураком не был и убрал руки от замка, но не совсем, а просто переместил их чуть ниже и с наслаждением это «чуть ниже» сжал. Посмотрел на меня обиженным, но от этого не менее шальным взглядом и глухо произнес:
— Зай, а давай вы ко мне переберетесь.
Если бы меня не держали стальной хваткой его руки, я бы точно упала.
— Вась, ты случаем головой не ударился? — прям запереживала я как-то за него.
Он медленно покачал той частью тела, за которую я сильно волновалась, и стал таким серьезным-серьезным.
— Я хочу тебя. Во всех смыслах, — припечатывая каждым словом, сказал он, — Хочу жить с тобой.
В горле пересохло от этого признания, нервно задрожали ноги. Если бы он признался мне в любви это было бы не так сильно. Кому как ни ему знать насколько сложно жить со мной…почти смертельно опасно для психического здоровья.
— А дети? — не узнавая своего голоса выдавливаю я.
Он едва заметно улыбается и смотрит как на глупое неразумное существо.
— И детей хочу. И…, - многозначительная пауза, — Не только взрослых хомяков, которые перевернут мой дом с ног на голову, но еще крошечных хомячат…
Он говорил, а я чувствовала, как с каждым словом мои глаза становятся все больше и больше, и вовсе не от неожиданности. От страха…
За свою спокойную упорядоченную жизнь, которую я с таким большим трудом налаживала, пережив предательство.
Сейчас мне было банально страшно доверить свою жизнь мужчине, пусть это даже и такой железобетонный человек как Василий Луганский.