Сафлор (СИ)
– Отвечай! – крикнул Цукаса, наконец, теряя хладнокровие. – Скажи, Соквон! Скажи правду, ты, сука, почему ты молчишь?!
– Их нет, – хрипло и глухо ответил Соквон, чувствуя, как в груди что-то треснуло и посыпалось острыми ледяными осколками внутрь.
– Понятно, – кивнул Цукаса, вроде бы, успокаиваясь. – И давно?
Терять было уже нечего, и Соквон продолжил признаваться:
– Да, давно. С тех пор, как ты побывал у моей семьи.
Цукаса прикусил губу, но сразу же отпустил ее, видимо, вспомнив, что Соквон обычно обращал на это внимание.
– Отлично. Значит, я могу уйти, – через некоторое время сказал он.
– И тебе не интересно, почему я их уничтожил? – следя за каждым его движением и до смерти боясь, что он прямо сейчас поднимется со стула и уйдет, спросил Соквон.
– Нет. Мне интересно лишь то, что касается меня.
– Это тоже тебя касается.
– Это касается только тебя. Что происходит у тебя в голове – только твои проблемы. Для меня важно лишь то, что их больше нет. Ты зря запер меня здесь на такое долгое время – у меня была пропасть возможностей обо всем подумать. И, знаешь, я вдруг понял, что ты уже довольно давно не говорил мне о видео, даже когда тебе нужно было чего-то от меня добиться. По факту ты шантажировал меня напрямую только пару раз, но с тех пор, как ты разобрался с Сону, ты ни разу не упомянул об этой «фильмографии».
– Я не только этим могу тебя удержать, – сказал Соквон, понимая, что самое ужасное стало неотвратимым. – Ты знаешь, что я могу.
– Давай, – кивнул Цукаса, поднимаясь со стула. – Вперед, делай, что хочешь.
Он поправил брючины и направился к выходу из комнаты. Соквон не мог видеть его, поскольку обзор загораживали чертовы сдвижные ширмы-дверцы, окружавшие кровать по периметру – только одна из них была отодвинута.
Должен ли он был соскочить и побежать за Цукасой? Больше всего на свете ему хотелось сделать именно это – догнать, прижать к стене, связать и никуда не отпускать. Это было бы так замечательно – привязать Цукасу к себе, сделать что угодно, чтобы он остался. Соквон хотел этого всем сердцем, но не мог пошевелиться.
Цукаса все решил, когда проснулся.
Прошлой ночью он уснул очень поздно – когда Соквон проваливался в сон, прижимая к себе его обмякшее от постоянной борьбы тело, Цукаса еще не спал. Наверное, он проспал часа два или три, прежде чем выпутался, вылез из спальни, подобрал и надел одежду, взял телефон и принялся ждать.
Соквон считал шаги – они были неторопливыми, так что он успевал мысленно вести отсчет, не сбиваясь и не путаясь в цифрах. Цукаса уходил, ничего не боясь не сомневаясь. Это было справедливо – оставить Соквона в точно таком же положении, в каком он сам пробыл несколько дней. Цукаса уносил на себе единственную имевшуюся в распоряжении одежду и уходил, забирая ключ. И Соквон не двигался с места, понимая, что уже ничего не мог с этим поделать.
Цукаса вышел в прихожую, сунул ноги в туфли, зашуршал тяжелой тканью пальто и щелкнул замком, открывая дверь.
Сейчас, сейчас, через секунду он уйдет, и все закончится!
Соквон сжал голову обеими руками, сгибаясь и наклоняясь вперед, не позволяя себе спрыгнуть с кровати и выбежать за ним. Ничего уже не имеет смысла, все напрасно.
Раз-два-три – замок отщелкал два полных оборота, и дверь скрипнула. В воздухе появился особый гулкий звук, свойственный пространству вне квартиры – на площадке всегда было легкое эхо.
Шаг-шаг-шаг – Цукаса перенес ногу за порог, потом встал обеими на кафельный пол за дверью и развернулся.
Хлопнула дверь, и замок опять отщелкал – только теперь уже один оборот.
Соквон зажал себе рот ладонью и упал на подушку.
*
Цукаса взял у Соквона только пятьсот вон, чтобы хватило позвонить. Автоматов в Сеуле было не очень много, поскольку сотовая связь и повсеместный Wi-Fi почти полностью вытеснили остальные средства связи, но Цукаса все-таки нашел подходящий вариант. В будке в пяти кварталах от квартиры Соквона было свободно – как и ожидалось, почти никому не требовался стандартный городской телефон. Цукаса заплатил за звонок и набрал номер Фредерика Пейджа.
– Да? – ответил чуть хрипловатый спросонья голос.
– Это Мидзуки Цукаса. Вы говорили, что сможете мне помочь.
– Где вы? Я приеду сразу же, – мгновенно оживая, отреагировал Пейдж.
Цукаса оглянулся – он еще сам довольно тяжело соображал после разговора, продлившегося несколько минут, но вытянувшего у него немало сил.
– Я в пяти кварталах от квартиры Ю Соквона. По автобусной линии. С этого места я вижу супермаркет CU, а в паре кварталов до этого видел еще CG. Надеюсь, это поможет. Если честно, я не очень хорошо ориентируюсь в районах.
В тот единственный раз, когда он сам приехал к Соквону, он поймал такси, поскольку и не надеялся разобраться с маршрутом самостоятельно.
– Супермаркеты? Отлично, я понял. Буду через двадцать минут, пожалуйста, будьте внутри супермаркета CU, если вам не трудно. На улице слишком опасно, так что отнеситесь к моей просьбе серьезно.
– Хорошо, – ответил Цукаса, прежде чем повесить трубку.
Он почти сразу направился к магазину, на входе бросив взгляд на часы и автоматически засекая время. Прогуляв примерно десять минут, он опустился на один из диванов в зоне для клиентов и стал ждать – чувствовал он себя не очень хорошо, и ему до сих пор с трудом верилось в то, что он все-таки сделал это. Спросил, получил ответ и ушел. У него почти не было никаких мыслей, и он не испытывал ни угрызений совести, ни боли – даже измученное за вчерашнюю ночь тело молчало. Сделав то, чего он так долго хотел, Цукаса погрузился в пустоту, которую даже не мог назвать блаженной – она не была покоем, облегчением или умиротворением. Это была простая и примитивная пустота.
Он даже не мог предположить, как Пейдж собирался его искать – они не условились о месте или каком-нибудь знаке, так что Цукаса решил просто наблюдать за входом. Среди посетителей было не так уж и много европейцев, и хотя он не смог увидеть Пейджа во время их беседы через дверь, поскольку глазка почему-то не было, он все-таки рассчитывал хоть как-то угадать, как тот выглядел.
Пейдж явился спустя три минуты после того, как Цукаса стал следить за входной дверью. Это был довольно высокий, но чуть ниже Соквона, молодой человек приятной наружности – с черными волосами, но необычно светлой кожей, густыми бровями и по-мужски тяжелой челюстью. Он был одет в простую серую дутую куртку и джинсы. Отодвигая вниз край небрежно замотанного шарфа, Пейдж остановился практически в дверях, прямо рядом с камерой для хранения сумок, обвел доступное пространство взглядом и сразу же остановился на Цукасе. Увидев, что на него смотрят, Цукаса поднялся.
– Рад, что вы позвонили мне, – бледно улыбнулся Пейдж. – Правда, я даже не надеялся, что вы свяжетесь со мной так скоро. Вам нужно уехать прямо сегодня?
– Да, было бы хорошо, – кивнул Цукаса.
Только после этого Пейдж, словно опомнившись, подал ему руку и крепко пожал протянутую в ответ ладонь. Он шмыгнул носом, слегка сморщившись при этом и поджимая губы.
– Пойдемте в машину, там будет лучше, – сказал он.
Цукасе не хотелось вот так без каких-либо предосторожностей садиться в машину к незнакомому человеку, но сейчас просто не было другого выхода. Он сам позвонил Пейджу и сам воспользовался номером. К тому же, до встречи с Соквоном у него никогда не возникало подобных страхов, а теперь у него развилось нечто вроде слабой паранойи, когда все новое вызывало подозрения.
Уже в машине, которую Пейдж оставил на стандартной платной парковке при супермаркете, они смогли нормально поговорить.
– Я надеялся, что вы все-таки позвоните, – сказал Пейдж, держа руки на руле, но не трогаясь с места. – Но поскольку все случилось быстро, я не успел как следует подготовиться. Поэтому не уверен, что все пройдет гладко.
Цукаса повернулся к нему.
– Мне много и не нужно, – просто сказал он, рассматривая задумчивого Пейджа, явно соображавшего, как сейчас лучше всего поступить. – Я хочу уехать в Японию, только и всего.