Дуэль
Третий раз… На третий раз Афина поняла, почему леди Доро и Карсуэлл то и дело куда-то исчезают. После третьего раза они сбились со счета.
Когда Йен снова обрел способность дышать, он поцеловал полуопущенные веки Афины и сказал:
– Подождите, дорогая моя. Будет еще лучше.
У Афины едва хватило сил пошевелить губами, чтобы ответить. Она плыла по морю наслаждения.
– Невозможно. Я вам не верю.
Йен оперся на локоть рядом с ней, их тела все еще не разъединились.
– Что такое? А я-то думал, вы мне верите.
Она улыбнулась и откинула с его лба влажные темные завитки волос.
– Да, но вы нарушили обещание, данное Алфи Брауну. Может, вы и мне лжете?
Так что пришлось показать ей, как бывает еще лучше, лаская каждый дюйм ее тела, и Афина обнаружила, в конце концов, что ей вовсе не хочется спать. Йен сдержал обещание, как и подобает человеку чести, каковым он был, только время от времени кое-что нарушая из своих обещаний.
– И будет еще лучше завтра, и послезавтра, и послепослезавтра, клянусь вам. Я вас люблю, леди Марден, и буду любить всегда.
– Обещаете?
– Слово джентльмена.
– Это хорошо. Потому что я люблю вас, лорд Марден, пусть даже вы небезупречны.
Он поднял брови.
– Небезупречен?
– Вы же лгали, и вы это знаете. Но я думаю, что люблю вас еще больше, потому что ваше великолепие небезупречно. И потом, никто не безупречен. Посмотрите на Троя, на вашу сестру, на дядю Барнаби. Несмотря на все их недостатки, они любимы.
– А Карсуэлл?
– О, он слишком безупречен.
Йен попытался понять ее логику.
– Ну вот вы, дорогая, вы почти безупречны, если не считать бородавки на колене и веснушек на носу, которых я никогда не замечал. Но я не могу придумать, чего вам не хватает.
– Вздор. Я маленького роста, волосы у меня слишком сильно вьются, и они…
– Безупречны, – заявил Йен, – Только вы совершенно не можете петь. Хотя не могу сказать, что мне не нравится, как вы поете, – торопливо добавил он.
– Ах, я люблю вас, Йен! И буду любить всегда.
– Обещаете?
– Слово леди.
Этого для лорда Мардена было достаточно. Так и должно быть, потому что его супруга уже крепко спала с улыбкой на зацелованных губах.
Йен тоже улыбался. Его жена. Его товарищ. Навсегда.
– Это должно длиться довольно долго, – прошептал он, прежде чем глаза у него закрылись. – Это должно быть… безупречно.