Ходок – 13 (СИ)
— Да какой-то разбойн… — «гном» осекся, — какой-то благородный, вроде тебя, принес пару лет назад. — Что характерно, оружейник не врал.
— Что-нибудь необычное в нем заметил? — строго спросил Денис, впиваясь суровым взглядом в оружейника, но, тому это было, как с гуся вода — видать и не такие взгляды выдерживал.
— Благородный, как благородный, — пожал могучими плечами «гном», — что в них может необычного быть? Каждый со своей придурью — вот и вся необычность.
— Ну, на нэт и суда нэт… — разочарованно протянул старший помощник. — Ладно. Доставишь клинок в «Трезубец Речного Властелина», оставишь дежурному за стойкой для потерявшего Арамиса. Все понятно?
Конечно, можно было бы самому забрать покупку и выйдя из лавки быстренько засунуть ее в Торбу Архата, но, такое поведение было нетипично для благородных — им всегда всё доставляли посыльные и выбиваться из образа было нежелательно — мало ли когда и кому «гном» расскажет о странном покупателе, который САМ! забрал футляр с клинком, вместо того, чтобы поручить доставку приказчикам, как делают все нормальные люди, и к каким последствиям этот рассказ приведет.
Сдвиг маленького камушка рождает лавину. Старший помощник справедливо полагал, что береженого бог бережет, а беспечного черт стережет. Врагов и без того хватает и не надо им помогать. И так уже два инфоповода взбаламутили эфир рядом с Денисом — молодой придурок и любвеобильный Искусник привлекли внимание к старшему помощнику и не над эту тенденцию усугублять. Даже в малом.
— Не изволь беспокоиться, многоуважаемый вышестоящий потерявший! — чуть ли не по стойке смирно вытянулся оружейник. — Сделаем в лучшем виде, для такого господина! — кого другого такая буффонада могла бы и обмануть и он принял бы ее за чистую монету, но, Денис был тертый калач и прекрасно видел бесенят, весело прыгавших в глазах «гнома».
— Ты уж постарайся, — ухмыльнулся старший помощник. — А то ты знаешь меня с хорошей стороны, и не дай тебе бог, — он сдвинул точку сборки, — узнать меня с плохой. — Демонстрация силы вполне себе удалась и веселье в глазах оружейника поутихло. Не то, чтобы Денис сомневался в надежности «гнома» и опасался, что кортику по дороге могут приделать ноги — нет, ни в коем случае, но, доброе слово и пистолет всяко убедительнее доброго слова без пистолета.
— Не изволь беспокоиться! — уже вполне серьезно заверил хозяин лавки.
— Мне-то чего беспокоиться? — спокойно произнес Денис и внезапно рявкнул: — Головой отвечаешь! — заставив «гнома» вздрогнуть, чего с ним давненько не приключалось. За долгие годы работы оружейник всякого навидался, знал, что по-настоящему нормальных людей среди благородных нет — одного так раздувает от спеси, что вот-вот лопнет, другой тихо и вежливо разговаривает, а глаза стылые — ему человека зарезать, что муху прибить, третьему воняет везде — нос платочком надушенным прикрывает, а этот поначалу нормальным показался, вот и не ожидал от него такого коленца. Но, благородный — он и есть благородный. Как еще раз подтвердила практика — все благородные одно дерьмо, только запах разный. А точнее говоря — вонь. Хуже только Искусники.
Когда дверь за состоятельным покупателем — а заплатить пятьсот монет за клинок, красная цена которому — пятьдесят, мог только состоятельный человек, закрылась, оружейник неразборчиво пробормотал себе под нос:
— Интересно, кого из богов он имел в виду? — после чего прикрикнул на приказчиков: — Чего рты поразевали гратовы дети!?! Руки в ноги и потащили клинок в «Трезубец Речного Властелина»! Отдать портье для потерявшего Арамиса! Вперед жирные задницы! Шевелите булками!
А Денис, выйдя из лавки призадумался — чем бы ему заняться? Есть он еще не хотел, поэтому возвращаться прямо сейчас в гостиицу резона не было, да и до вечернего построения официанток с последующим разводом по нумерам время еще оставалось, поэтому старший помощник решил немного прошвырнуться вглубь не самых благополучных, в криминальном отношении, кварталов, которые начинались сразу с северной стороны площади. Цель прогулки была людей посмотреть и себя показать. Хотелось проверить на практике, как оно будет без шкиры. Уж больно сроднился с ней Денис и чувствовал себя немножко голым. Нужно было с этим чувством бороться.
Однако, ничего из задуманного не получилось — ни себя не показал, ни людей не посмотрел. Всякое подозрительное шевеление, по мере приближения старшего помощника, затихало и возобновлялось лишь после его ухода.
В этой связи снова припомнился рассказ одногруппника, жившего в Перово. Того частенько поколачивала местная шпана и когда ему это надоело, он серьезно занялся карате, а когда достиг определенных успехов на этом поприще, принялся вечерами, а иногда и ночами прогуливаться по району с целью раздачи долгов. Так вот — хрен! Идет ему навстречу группа «товарищей» — кажется вот оно! — фиг — переходят на другую сторону улицы. Проходит вдоль скамейки, где правильные пацаны трут свои пацанские терки, тут бы им и поинтересоваться — чё там по мелочи, или мобилу попросить позвонить — хрен — замолкают и ждут пока пройдет.
Короче говоря, мстя не удалась, вот и Денис в конце концов плюнул на свою затею, развернулся и двинулся к гостинице, где его ждали разнообразные деликатесы и Джола на десерт.
Глава 24
Берн Уктар — Ухо и Глаз Лорда-мага Протектората Нейтен в Ругазе был в бешенстве. За долгие годы пребывания в этой, прямо скажем, не очень обременительной, но, очень уважаемой и хорошо оплачиваемой должности он привык к уважению, и не побоимся этого слова — к определенному подобострастию со стороны «командированных», присланных из Нейтена в Ругаз, однако в последнее время все изменилось, и понятное дело, что не в лучшую сторону.
Командиры двух спецгрупп, прибывших для задержания хартыга, появившегося из Леса, и наворотившего немало дел по дороге в Ругаз, где оборотень, предположительно, обретался в настоящее время, чихать хотели и на распоряжения резидента нейтенской разведки и на его приказы и на его чрезмерно раздутое чувство собственной важности. Да что там командиры — рядовые бойцы этих подразделений в гробу видали Берна Уктара с его директивами и указаниями. Ну, по крайней мере, именно так резиденту это представлялось.
С наймом жилья, в преддверии Турнира, дела обстояли откровенно плохо, поэтому все десять человек — две оперативные звезды расположились на постой в штаб-квартире резидентуры, никак к проживанию такого количества людей не приспособленной, чем вызвали дополнительный разлив желчи у Уха и Глаза.
Вместо небольшого, но уютного двухэтажного особняка с гостиной, столовой, спальней, гостевой комнатой, комнатой для прислуги, ванной комнатой и прочими подсобными помещениями, в распоряжении Берна Уктара остался только личный кабинет, в котором он и спал и ел! Это, как из пентхауса в Москва-Сити перебраться в однушку в Бирюлево, причем с не самыми приятными, мягко говоря, соседями.
Когда вся эта орава, можно даже сказать — орда, ввалилась в штаб-квартиру, размахивая предписаниями, подписанными непосредственным руководителем Уха и Глаза начальником стражи Протектората Нейтен Фахиром Валтахом, об оказании всемерной помощи и поддержки, то первым, что поразило Берна Уктара было то, что у каждого командира группы было свое предписание, вторым — что ни в одном документе не было ни слова о координации их действий и общем руководстве операцией.
Ругазский резидент вполне естественно предположил, что такого не может быть, потому что этого не может быть никогда и что начальство в Нейтене просто по запарке, вызванной Турниром, не внесло нужные параграфы в документы.
Исходя из этих соображений, а так же, чтобы не допустить никакого разброда и анархии в процессе проведения крайне ответственной операции — нейтрализации чрезвычайно опасного преступника, угрожающего Лорду-магу Протектората Нейтен во время его пребывания в Ругазе во время Турнира, Берн Уктар решил взять на себя функции координации и общего руководства операцией явочным, так сказать, порядком. А именно — поставить об этом в известность командиров и личный состав спецгрупп.