Возвращение клана. Том 2
То были две алхимические бомбы с роторно-электрическим запалом, которые сегодня утром вручил ему Центурион их ячейки, со словами, что время для настоящей борьбы наконец-то наступило! И его заданием было подорвать их на одной из прогулочных «Сахарных» улочек четвёртого уровня, неподалёку от Десятого Армейского Кадетского Корпуса. В этом месте, будущие офицеры обычно устраивали свидания с девушками, да и вообще обычно днём и вечером крутилось множество зажиточного народа. Который из-за своего высокого социального статуса, даже будучи простецами, в Полисе обладал множеством «привилегий», а потому рассматривался движением Правошинельников не как возможные союзники, а как потенциальные враги и реакционеры.
Впрочем не кровь и жертвы не пугали молодого человека. Во всяком случае, он хотел бы так думать… Федот не был дураком и понимал, что не запачкав руки — революцию не совершить. Однако, пусть он даже, как и все, бил себя кулаком в грудь на собрании четыре дня назад, вызываясь добровольцем мстить за погибшего от рук «Кремлёвских собак» Московского Легата движения… Он всё же в тайне надеялся на то, что исполнителем в итоге станет кто-нибудь другой. И был шокирован, когда центурион выбрал именно его, да ещё и так скоро!
Вновь тяжело вздохнув, Федот, посмотрел на небо через световое окно пятого уровня, примерно прикинул сколько сейчас времени и собравшись с мужеством, твёрдо кивнул сам себе, мысленно сказав: «Пора!» После чего встал, чуть не упав на вдруг ставших ватными ногах, но всё-же выправился и медленно зашагал в сторону улицы Академика Зойге. Именно на ней располагалась «Сахарная» улочка, полная кафешек и магазинчиков со всякими сладостями, где он и должен был начать свою борьбу.
Даже несмотря на непогоду, народу здесь было очень много. Те же кадеты и молоденькие барышни с лёгкими зонтиками, мамаши с детишками в непромокаемых плащах, но бомбист старался не воспринимать окружающих как «людей». В в Полисе Варшава, где так же существовало и было очень сильно движение, Правошинельников, существовало такое слово «Бидло» обозначавшее как крупный рогатый скот разводимый в окрестных хуторах, так и двуногий… Ведь пусть рабства у варшавцев официально не существовало, но по закону касалось это только разумных людей. А за таковых в том Полисе считали только тех, за кого могли поручиться другие свободные люди. Во всех остальных случаях, невольников записывали как «лысых бибизян „такой-то“ масти». И каждый уважающий себя пан как одарённый так и нет, в обязательном порядке содержал от двух до трёх таких вот «питомцев»!
Именно это самое «бидло», серую неразумную массу, удовлетворяющую свои низменные потребности и не понимающую, что он и его товарищи борются за их счастье, Федот и видел сейчас перед собой. А потому, более не рефлексируя, парень дёрнул одно за другим кольца, вырывая из под обёрточной бумаги недлинные металлические тросики и заорав что было мочи: «Вива Социалисмум Примум!» Быстро швырнул оба сверстка.
Один упал точно на летнюю веранду какого-то кафе, где за столиками под широкими зонтами сидело довольно много курсантов с девицами, суда судя по форме на некоторых, они были из того же самого института, что и его благословенная, прекрасная Люся. А другой, разбив большую витрину, влетел в магазинчик парижских сладостей, где так же было довольно много посетителей. Раздались испуганные крики…
Не обращая более ни на что внимания и мысленно молясь о том, чтобы поблизости не было поганых чародеев, бомбист развернулся на каблуках и что было мочи побежал прочь на бульвар, где отдыхал до того как совершить свое чёрное дело. За ним располагался небольшой городской платформенный парк. В и в нём как рассказал ему Центурион, имелся тайный лаз ведущий под платформу. Ну а о том, как укрыться от преследователей в межплатформенных коммуникациях, так, чтобы нормальные люди его не нашли Федот знал и без подсказок сверху.
И именно в этот момент, парень вдруг понял, что мандражируя перед делом, он совершенно забыл проверить свой путь отступления. Так что, куда бежать и где найти спасительный лаз, знал только со слов своего начальника и сейчас, понятия не имел, сумеет ли он быстро его обнаружить! И именно в этот момент, сзади, громыхнули два мощных взрыва, породив новую волну криков, смешанных с воплями раненных и стонами умирающих.
Однако бомбиста это уже не волновало. Не имея практически никакой физической подготовки, он бежал сейчас так быстро как мог, спасая свою шкуру и очень надеялся, что встречные, примут его просто за ещё одну жертву теракта, сейчас спасающуюся от взрыва. Хлопнуло два раздельных выстрела из пулевика и за спиной, едва не задев, резко свернувшего за угол Федота, просвистели пули.
— Врёшь! Сука! Не уйдёшь, — услышал он сбоку от себя яростный вопль, и оглянувшись, увидел быстро нагоняющего его довольно здорового парня в кадетской форме.
А в следующий момент тот вдруг ускорился и как показалось Фёдору, прыгнул, что бы схватить его. Взвизгнув, не задумываясь над тем что делает, Федот как мог резво отпрыгнул в сторону и побежал ещё быстрее, только чтобы повернув голову, понять, что он выскочил на проезжую полосу и увидеть перед собой высокий бампер бешено мчавшегося прямо на него дорогого паровика. Фары и решётка воздухозаборника которого, показались в этот момент посадскому парню жуткой улыбкой неведомого, но очень страшного монстра.
— Твою мать! — в ярости прорычал кадет шестикурсник, поднимаясь из лужи, на которой так неудачно поскользнулся и отряхиваясь, одновременно и не обращая внимание на с визгом затормозивший паровик сбивший бомбиста, прищурившись следил за тем, как тело массового убийцы по невысокой пологой дуге отбросило прямиком в ближайшее световое окно платформы. — Что бы под тобой Калинов мост проломился… Ублюдок!
* * *
— Закладывайте давайте! Быстрее, — громким шёпотом прорычал высокий мужчина в чёрном длинном пальто и котелке с довольно широкими полями, поторапливая от чего-то слишком долго возящихся со взрывчаткой подчинённых.
К его большому сожалению, на то, чтобы обрушить один из чародейских небоскрёбов, у них не было ни средств, ни возможностей. Другое дело — одна из высотных хлопчато-бумажных вертикальных мануфактур, расположенных при этом довольно близко к самому центру Полиса. Хозяева у неё были теми ещё богатеями, а пролетариат под ними жил ну очень бедно, хоть и зарабатывал довольно стабильный доход. Поэтому, считалось что для движения, здесь работало некоторое количество так называемых «союзников», людей, которые присоединяться к борьбе не спешили, но саму идею общества настоящих людей — поддерживали.
Они-то собственно и пустили Правошинельников минуя охранные посты и тайком провели на склад сырья, туда, где начавшийся после взрывов пожар, в итоге причинит максимальный ущерб. А так как неподалёку, заодно хранились и горючие алхимические реагенты и стабилизаторы для чародейской псевдо-древесины, применяемые в производстве, вполне можно было надеяться на то, что конструкциям высотного здания будет причинён максимальный ущерб и оно в результате рухнет. Желательно ещё и обвалив часть платформ Полиса которые опирались на него как на своеобразную колонну.
Причём, ни бомбистов, ни их союзников, совершенно не волновало то, что в результате их действий, погибнут те самые работники мануфактуры, о благе которых они собственно и пеклись. А ещё больше людей, после пожара, потеряют работу и средства к существованию. Ведь ещё покойный ныне Московский Легат, не раз говорил простые и понятные мудрости: «Чем хуже — тем лучше! Так победим!» и «Меньше рефлексируйте над тем, что подумают о вас люди — больше делайте для борьбы с системой! Чем хуже станет общая обстановка в Полисе, тем скорее закачается трон под Князем! И тем быстрее свершится наша неизбежная победа!» Вот в соответствие с этими заветами, сейчас и действовала вся Московская ячейка движения Правошинельников.