Братья Карилло. Обретая надежду

– Ты о нем знаешь? – спросила я.
– Так звали нашего деда, – пояснил Остин. – Маминого отца. Теперь оно довольно редко встречается…
– Значит, имя итальянское? – поинтересовалась я, взволнованная тем, что удалось узнать чуть больше о скульпторе-затворнике.
Остин, грызущий хлебную палочку, лишь кивнул и не стал вдаваться в подробности.
– Итак, Эл, – проговорил Роум и, подавшись вперед, взял бокал с шампанским и поднял его в воздух. – Признаюсь, я рад, что ты здесь с нами, в Сиэтле, и желаю удачи в новой работе.
Все подняли бокалы и пригубили шампанское.
– Я тоже рада оказаться здесь!
_________________________________
4 - Ресивер – в американском футболе игрок, специализирующийся на приеме пасов.
    
Глава 4. Эльпидио
Сиэтл, Вашингтон
 
Вин остановил машину перед домом. Я дал ему этот адрес. Он был написан на клочке бумаги, который я во время всего полета сжимал в ладони, и теперь чернила смазались, а листок смялся.
Руки дрожали, я смотрел прямо перед собой, слишком боясь повернуть голову направо и взглянуть на находившийся там дом.
Вокруг было тихо; стараясь успокоить нервы, я пытался глубоко дышать. Я чувствовал, что Вин наблюдал за мной.
– Ты в порядке, Эльпи? – нарушив молчание, спросил он.
Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова. Поэтому лишь кивнул и, глубоко вздохнув, потянулся дрожащей рукой к дверце машины. Распахнул ее и, не глядя на Вина, проговорил:
– Спасибо, что забрал меня.
– Без проблем, Эльпи, – ответил он. – Встретимся завтра в студии, ладно? Покажу место, что я для тебя приготовил. Там ты сможешь продолжить работу.
– Хорошо, – резко проговорил я и выскочил из машины, хлопнув дверцей.
Перекинув сумку через плечо, я заставил себя поднять голову и увидел перед собой огромный кирпичный особняк.
Сердце бешено колотилось в груди; подъездная дорожка чертовски напоминала «зеленую милю»5. Я сделал шаг вперед, и стоило подумать о том, что ждало меня по ту сторону черной входной двери, как руки задрожали сильнее.
Я заставил себя двигаться вперед, под подошвами ботинок захрустел гравий. Внутри все сжалось, и по лицу, обрамленному тяжелыми длинными волосами, заструился пот.
Все, что осталось у меня в этом мире, находилось по ту сторону этой двери. Вот только я всего этого не заслуживал. В мыслях крутились вопросы. А вдруг они меня отвергнут? Может, те единственные, кого я любил, больше не желали меня знать? Я не видел их три года, разорвал с ними связь без каких-либо объяснений. Смогут ли они меня за это простить? Или я и в самом деле остался предоставлен сам себе? И что, черт возьми, мне тогда делать?
Пока ноги несли меня вперед, я пытался прогнать засевший внутри страх; по мере приближения к дому дыхание все учащалось. Стояла тишина, лишь кое-где на окружавших особняк высоких деревьях пели птицы. Я ненавидел тишину, из-за нее постоянно кружащие в голове дерьмовые мысли казались слишком громкими.
Добравшись до входной двери, я прислушался, пытаясь уловить внутри какие-либо признаки жизни. Но ни черта не услышал. В доме стояла та же тишина, что и здесь, снаружи. И мне она казалась странной. Я привык к крикам, лязгу металлических дверей и постоянным приказам… а не к этой пустоте. Подобный покой вызывал у меня тревогу.
В ушах гулко стучала кровь. Я поднял руку, чтобы постучать в дверь. Меня по-прежнему трясло. И я не мог унять эту чертову дрожь. Так что просто опустил голову.
Я не знал, способен ли это сделать. Ведь прошло уже столько времени… А вдруг я им больше не нужен? Я крепко зажмурился. Я вел себя как размазня!
Сжав руку в кулак, я глубоко вздохнул, открыл глаза и без дальнейших раздумий дважды постучал в дверь. И замер в ожидании ответа.
Пока я стоял там, будто примерзнув к земле, и дрожал, как сопливая девчонка, в голове проносились сотни мыслей. Но вот за дверью послышались шаги.
Затаив дыхание, я услышал, что кто-то неспешно отпер замки, и, словно бы в замедленной съемке, заметил, как повернулась дверная ручка. За завесой волос, скрывавших лицо, я пытался привести нервы в порядок. Но тут в поле зрения возникли ноги, и я понял, кто стоял сейчас там… прямо передо мной… наконец-то, спустя столько лет.
– Я могу вам чем-то помочь?
Услышав знакомый голос, я на миг закрыл глаза.
А потом медленно поднял голову. Оказалось, он даже больше, чем я помнил. Сейчас на нем были надеты свободные серые спортивные штаны и белая футболка с короткими рукавами, обнаженные руки покрывали темные татуировки. Я с усилием оторвал взгляд от земли и посмотрел ему в глаза. И тут же отшатнулся. Мне показалось, будто я видел его лишь вчера, и сразу же в мыслях закружились тысячи мучительных воспоминаний. Тех, что я пытался подавить, иначе просто мог бы утонуть в чувстве вины.
Его темные волосы немного отросли и казались несколько длиннее, чем в нашу последнюю встречу. Я глубоко вздохнул и провел рукой по волосам, откинул их назад, обнажая большую часть бородатого лица…
Я точно уловил тот момент, когда он осознал, кто именно стоял на пороге его дома. Карие глаза стали вдруг неестественно большими. Он изумленно отшатнулся, открыл рот, словно хотел что-то сказать, но не произнес ни слова.
– Остин, – хрипло проговорил я в знак приветствия и отвернулся; я нервничал больше, чем когда-либо за всю свою гребаную жизнь. И ждал… просто ожидал, когда он меня оттолкнет.
Остин, схватившись за дверь, лишь пристально смотрел на меня. Наконец, я переступил с ноги на ногу и кивнул. Я осознал смысл его молчания: мне здесь не рады.
– Понимаю, – резко ответил я.
И отвернулся, намереваясь уйти. Но тут он шагнул вперед и прошептал:
– Аксель?
Голос Остина звучал напряженно, в нем ощущалась целая гамма эмоций. Я замер и неохотно оглянулся через плечо.
– Малыш, – ответил я, наблюдая, как изумление на его теперь возмужавшем лице сменилось самой широкой улыбкой, что я когда-либо видел. Остин выскочил за дверь и обнял меня за шею.
Никогда еще меня не сжимали так крепко.
Дрожащей рукой Остин обхватил мой затылок, притиснув меня к себе.
– Черт… Я не могу… поверить, что это ты… – Голос его звучал резко, и я, ощутив, как к горлу подступил ком, не смог произнести ни слова.
Я ждал, что Остин отстранится, но, похлопав его по спине, почувствовал, как тот дрожит. И понял, почему он все еще цеплялся за меня. Малыш плакал.
И это, черт возьми, меня доконало.
– Fratello6, посмотри на меня, – проговорил я, сдерживая слезы.