Братья Карилло. Обретая надежду
* * *
Посвящение
Читателям цикла «Братья Карилло»… Вот это поворот! Вы изменили мне жизнь своей любовью и поддержкой любимой банды из Алабамы. Я так сильно люблю вас всех, что становится больно. Моя самая искренняя благодарность. Я бесконечно признательна, что вы дали мне шанс.
Молли, Кэсс, Лекси, Элли, Роуму, Джей-Ди, Остину, Акселю, Леви и Рису: вы навсегда заняли место в моем сердце. Я наслаждалась каждой минутой, проведенной с вами. Мне больно видеть, как вы уходите, но я достойно вас проводила.
И, наконец, тем, кто (подобно мне) любит негодяев! Я всегда буду стремиться показать вам плохих парней, которых спасает любовь.
Целую.
Порой именно те, на кого и не подумаешь, совершают невообразимое.
Джоан Кларк, математик
ПрологМеня окутал густой туман, погрузив во тьму.
– Помоги мне, – услышал я ее голос.
Я пытался бежать вперед, но ноги не слушались.
– Пожалуйста… помоги, – снова взмолилась она, слабо, прерывисто.
Страх заставил меня обернуться, но вокруг было слишком темно. Я словно ослеп. И не видел света, способного указать путь.
Туман сгустился еще сильнее и проник мне в горло, забивая легкие. Я потерял способность дышать, не мог сдвинуться с места… Я не способен был ей помочь.
– Я боюсь… так боюсь… – всхлипнула она.
Ее слова закружились в воздухе, подхваченные сильным порывом ветра, и хлестнули меня по лицу. Будучи не в силах справиться с болью в ее голосе, я закрыл глаза.
– Я не могу добраться до тебя, – прокричал я, когда тяжелый туман прижал меня к стылой земле. Силясь освободиться, я царапал руками застывшую грязь.
– Я не могу… больше не могу… Я так устала… – заплакала она. Я слышал, как она исчезает.
Меня охватил ужас. Я не могу ее потерять. Я должен попрощаться.
– Нет! – закричал я. – Не оставляй меня!
Я сильнее впился в землю и ощутил, как от усилий сломались ногти. Но как бы я ни пытался продвинуться вперед, ничего не получалось. Сердце билось в такт раскатам грома над головой. Струящаяся по телу кровь заледенела. Я не мог вырваться. Освободиться не получалось… Никак…
Сердце наполнилось мучительной болью, от слез защипало глаза.
– Я должен попрощаться, – закричал я в пустоту. – Дайте мне попрощаться!
Пальцы начали кровоточить, когда застывшая грязь превратилась в битое стекло, острые края глубоко впились в плоть.
– Береги их… Всегда защищай их… прошу… пожалуйста… – молила она. Голос ее звучал расстроенно. Она сдавалась. И ускользала.
– Нет! Подожди! – попытался прокричать я, схватился за горло, но не получилось издать ни звука.
Вдали появился свет, однако он находился слишком далеко от меня. Я ощутил ужас. Она уходила… покидала меня, и я не мог попрощаться.
– Подожди! – беззвучно закричал я. – Я не попрощался!
Но я оказался в ловушке, заключенный под тяжестью черного тумана на стылой земле, в теле не осталось энергии, а голос отказывался мне служить.
Туман становился все гуще, и свет впереди потускнел, приобрел серый оттенок.
– Нет, – беззвучно крикнул я. – Нет!
Туман неуклонно сгущался, скрывая из виду угасающий свет, а вместе с ним из меня уходила надежда.
Она исчезла…
Задыхаясь от скорби, я пытался дышать. Но вокруг больше не было воздуха, его поглотила пустота тумана.
По лицу струились полные ярости слезы; побежденный, я лежал на земле. Я пытался закрыть глаза, задвинуть боль на задворки сознания, но чувство вины никуда не делось, продолжая раскалывать изнутри.
Туман давил все сильнее, заключая в крепкие объятия. Тьма поглощала меня. Забирала душу.
– Прощай, – прошептал я на последнем вздохе. – Я просто хотел сказать «прощай»…
Тяжело дыша, я резко сел на кровати, стряхивая с себя остатки только что увиденного сна, и услышал:
– Тебе звонят.
Потирая заспанные глаза, я глубоко вдохнул, пытаясь прогнать преследовавшие меня видения. Вытер влажные от пота ладони о штаны, спустил ноги с кровати и вышел в коридор, к телефону.
– Алло?
– Это случилось.
– Что именно?
– Ты, Эльпи. Случился ты. Твой дебют.
Я застыл и так крепко стиснул телефонную трубку, что она вполне могла сломаться.
– Вин…
– Ты готов. И твои работы тоже. Твоя коллекция – просто шедевр, и ею стоит поделиться со всем миром.
– Вин… Я ценю все, что ты пытаешься для меня сделать, но…
– Никаких «но». Все уже готово. Детали продуманы. Я сделал это ради тебя. Тебе это нужно, Эльпи.
Я изо всех сил старался успокоиться, остудить струящуюся по венам горячую кровь. Я сделал глубокий вдох.
– Ты готов, – настаивал Вин, и теперь в его голосе почти не слышались деловые нотки, исчезло принуждение и осталось лишь что-то сродни поддержке.
Но я этого не хотел. Ничуть.
– Где эта чертова выставка? – прорычал я.
– Эльпи. Не надо так. Ты же скульптор…
– Ничего подобного, черт возьми! – перебивая его, процедил я сквозь стиснутые зубы.
– Ты творец! – внушал Вин. – Самый лучший скульптор, с которым я вообще работал. Твои работы превосходят все, что я когда-либо видел, включая и мои собственные. Ты кое-что из себя представляешь, Эльпи. Поверь мне.
– Вин…
– Все пройдет в небольшой галерее, в маленьком музее, в неформальной обстановке. Это твоя первая выставка, и она не должна тебя подавлять.
– Где, Вин? – раздраженно спросил я и взлохматил рукой длинные волосы.
– В Сиэтле.
Из легких будто вышибло воздух. Вин же продолжал в красках расписывать мне Сиэтл, его культурную жизнь, людей, искусство…
– Эльпи, ты, вероятно, начнешь спорить, что выставку не стоит проводить в Сиэтле, но…
– Я согласен, – резко перебил я, и в потрескивающей трубке воцарилось потрясенное молчание Вина.
– Согласен?
– Точно.
– И никаких споров? Даже не скажешь, что твои творения предназначены лишь для тебя одного? И ты не хочешь иметь ничего общего с миром искусства и людьми, что в нем вращаются?