Её некромант

Я бы договорила, очень уж хотелось, но бросив во тьме экипажа взгляд на мужчину, благоразумно воздержалась.
И тут возница, перебивая шум копыт и колёс, громко спросил:
– Так а куда едем-то?
Лорд Редман вопросительно посмотрел на меня – я его взгляда не видела, но чувствовала отчётливо.
И, ощущая себя полноправной хозяйкой положения, с самым невозмутимым видом показательно отвернулась к окну. Да, окно было занавешено, и внутри царил мрак, не оставляющий магу шансов разглядеть мой молчаливый посыл, но… но он оказался поразительно сообразителен.
– Не скажете, – не вопрос – утверждение.
Я промолчала, победно улыбаясь.
Не зная адреса, каким же образом лорд довезёт меня до дома? У него не останется выбора, ему придётся признать поражение и назвать собственный адрес, а после покинуть экипаж, позволяя мне самостоятельно вернуться в родную обитель.
Так считала я.
Но не он.
Повысив голос, лорд Редман самым наглым и неожиданным образом распорядился:
– Едем на переулок Королевских первоцветов, а там в каждый двор по очереди. – И уже нормальным голосом исключительно для меня: – Не желаете называть свой адрес – ваше право, найду сам.
В этот момент я точно поняла, что не ошиблась на его счёт: псих. Натуральный псих. Но сообразительный же…
Вот только странно:
– Почему вы решили проверить район аристократов? – Не поняла я.
И получила невозмутимый ответ:
– Тёплая шуба, золотые украшения, дорогое платье.
Ну, допустим, шубу и украшения я ещё могла понять, но:
– А с платьем-то что?
– Хорошая ткань, золотые нити, качественный корсет, – принялся перечислять лорд, уверенный в своей правоте, – только вот вырез… – и тут он резко замолчал, рывком подался вперёд, я это его движение всем телом ощутила и невольно в спинку сиденья вжалась, а тот, кто и не видел меня даже, опалил пристальным взглядом и, не веря самому себе, пробормотал: – Да быть не может…
Лично я не поняла, чего там у него быть не может, а потому в разговоре решила пока что не участвовать. Моих слов и не требовали, Редман вполне успешно делал выводы самостоятельно.
– Вы же не аристократка, – прозвучало больше обречённо, чем вопросительно.
Не соображая, что делаю, я взяла и отрицательно мотнула головой!
Не знаю как, но лорд увидел, медленно вернулся в нормальное положение на сидении и уже оттуда печально добавил:
– И нам нет никакого смысла направляться на переулок Королевских первоцветов, ведь ваш дом не там.
Вообще-то, нет, не там – мой дом вообще практически за пределами города, но говорить об этом я, конечно же, не стала.
А мужчина, словно утратив ко мне всяческий интерес, довольно холодно и отстранённо спросил:
– «Шипы розы», «Лунный свет» или «Летний поцелуй»?
И я поняла! Я вдруг со всей ясностью поняла, за кого меня только что приняли!
Если бы кто-то сказал мне, что я буду так сильно радоваться тому, что меня приняли за работницу увеселительного дома для мужчин, я бы отвесила этому человеку хорошенькую пощёчину.
Сейчас же…
Нет, сначала я хотела искренне возмутиться и даже оскорбиться, у меня на то были все основания. Вторым моим порывом было желание рассмеяться… признаюсь, пришлось сильно постараться, чтобы удержать себя в руках.
А потом я поняла: вот он, идеальный шанс!
И, стараясь, чтобы голос звучал печально, я с самым искренним видом солгала:
– Понимаете, я не хотела, чтобы вы узнали…
Тишина в ответ.
– Мне так стыдно, а вы мне так понравились…
Тишина из мрачной вдруг стала какой-то подозрительно-напряжённой.
Осознав, что пошла не туда, я театрально всхлипнула и срывающимся голосом соврала вновь:
– Если хозяйка узнает, что я уходила ночью – не сносить мне головы!
Честно говоря, у меня имелись лишь смутные представления о заведениях подобного типа. Не ведаю, кто у них там главный и какие существуют правила, но, видимо, в своём последнем восклицании я попала прямо в цель.
Не говоря мне ни слова, лорд Редман повысил голос и потребовал у возницы:
– Остановите экипаж!
Свист кнута, ржание коней и карета, сильно покачнувшись, замерла посреди дороги.
Маг всё также молча протянул руку и щёлкнул открываемой дверцей. Я торопливо спрятала лицо в шапку, и сидела так, ничего не видя, пока лорд Редман в абсолютном молчании покидал экипаж.
Покинул. Дверь за собой закрыл, оставляя меня вновь во мраке, и уже так, сидя в темноте, я услышала его слова, обращённые не ко мне:
– Довезите девушку туда, куда она прикажет, – прозвучало холоднее зимнего мороза.
Звон монет, короткий невнятный ответ возницы и удаляющиеся шаги.
Вот и всё.
Лорд Редман, как я того и хотела, убрался из моей жизни, так и не узнав моей личности и не навестив моего отца. Мне ради этого даже убивать никого не пришлось, и девичья честь осталась при мне.
И жизнь прекрасна! Правда, его поведение немного напрягло, а ещё как-то слегка повеяло фальшью, но… мне до этого не было уже никакого дела.
Поэтому, повысив голос, я велела:
– Заведение «Лунный свет», будьте так любезны!
А что? Я временами могу не понимать очевидных вещей, но я совершенно точно не настолько дура, чтобы вот так запросто называть свой настоящий адрес. Приедем мы домой, а лорд Редман, который вообще-то маг, весело прилетит следом. И всё! Конец! Всему конец!
Поэтому мы поехали в бордель.
И я вот вообще не удивилась столпотворению карет возле увеселительного дома. Причём большая часть этих карет была личной, а не наёмной, и среди них я даже заприметила несколько знакомых… Вот эта, кроваво-красная с золотыми украшениями, принадлежит лорду Ведель-Кастр, члену городского совета, а эта тёмно-синяя с двумя запряжёнными вороными скакунами – лорду Лувейн.
Мало того, что по борделям ходят, будучи женатыми, так ещё и не скрывают этого! Я бы на их месте точно взяла наёмный экипаж… хотя нет, я бы на их месте в подобных местах даже и не появлялась.
Мой экипаж остановился, покачнулся – это возница на землю спрыгнул, торопливо подошёл, дверь открыл и затянутую в перчатку ладонь мне протянул.
Натянув на голову шляпку так, чтобы она скрывала приличную часть лица, но при этом не лишала меня способности видеть, я подхватила юбки, приняла руку помощи и попыталась выбраться на улицу.
Попытка была провалена с треском! Трещала ступенька, по которой я съехала лишённой каблука туфелькой, и трещала юбка моего за что-то зацепившегося платья.