Дорогой, все будет по-моему!
Он предложил попробовать достать билеты на последнюю постановку Джо Пенхолла в «Роял-Корт», и Стефани с радостью согласилась. Расслабившись, она невольно засмеялась.
– Что? – спросил Майкл.
– Извини… – Стефани слегка покраснела. – Я просто попыталась представить себя на Наташином месте…
– Лучше не надо, – поморщился он.
Но Стефани разобрал смех – она не могла сдержаться, ведь, если вдуматься, это и впрямь смешно.
– Я вспомнила, как Наташа ахнула «Ой, мамочки!», словно варенье уронила на пол.
Майкл только криво улыбнулся.
– Я хочу поскорее забыть об этом, – сказал он и переменил тему. Может быть, и правда, вечер в театре, в темноте зала, в тесном соседстве для них сейчас желаннее, чем обсуждение вчерашнего инцидента?
Глава 33
Кухня была завалена ворохом бумажных цепей и лент. Стефани разрешила Финну украсить гостиную для предстоящего празднования сорокалетия папы, и он отнесся к задаче очень серьезно. Два вечера подряд он вместе с Эдной мастерил флаг с надписью «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПАПА (ДЖЕЙМС)», украшенный картинкой – Джеймс со стетоскопом на шее в окружении истекающих кровью и умирающих в муках всевозможных животных. Было много крови, оторванных лап, а одна панда застряла на заборе, пронзенная прутьями, и язык вывалился у нее изо рта. Финн слышал, как Эдна сказала его маме, что это напоминает ей одно батальное полотно из Национальной галереи, изображающее сражение времен Первой мировой войны. И он страшно этим гордился.
Честно говоря, ему немного надоело коротать вечера с Эдной. Не то чтобы он ее не любил – как няня она была очень даже ничего. Прежде всего, она была смешная, а иногда, когда склонялась над ним, чтобы поцеловать его перед сном, и он видел близко ее грудь, сам не зная почему, затаивал дыхание. Еще она всегда позволяла ему лечь позже, чем полагалось, и помогала мастерить всякие вещи, как, например, этот флаг, и готовить уроки. Конечно, это было не то, как если бы он оставался с мамой. Но мама в последнее время очень много работала.
Он уже давно копил карманные деньги (семьдесят пять пенсов в неделю), чтобы купить папе на день рождения что-то приятное и полезное. Он остановился на держателе для стакана для его автомобиля, потому что папе приходится каждую неделю совершать эти долгие переезды, и Финн подумал, что хорошо, если он сможет в дороге выпить кофе. Он видел такой держатель в магазинчике у бензозаправки в конце улицы, где папа иногда утром в воскресенье заправлялся бензином, и мама обещала отвести его туда после школы. Но два последних вечера у нее не хватало на это времени, потому что после работы она куда-то уходила. Финн надеялся, что они сходят туда сегодня днем, прежде чем папа вернется домой из деревни. Он уже дважды напоминал ей об этом.
Стефани лежала в постели. Она знала, что должна встать и приготовить Финну завтрак, но не было сил. Она не привыкла поздно возвращаться по вечерам. В понедельник вечером после театра они с Майклом взяли такси и по дороге один раз целомудренно поцеловались. Вчера они ходили ужинать в «Оксо-Тауэр», а потом пошли пешком по Южной набережной. Вскоре стало понятно, что идея была не слишком удачная, потому что сперва они наткнулись на компанию сомнительных юнцов в капюшонах, а потом к ним привязались попрошайки. Они прыгнули в такси, хохоча по поводу своего счастливого избавления, и Майкл всю дорогу обнимал ее за плечи, и они поцеловались на этот раз уже более основательно, даже невзирая на таксиста, который пялился на них в зеркало заднего обзора.
– Как бы я хотел, чтобы ты осталась, – сказал Майкл, выходя из машины.
– Когда мы в следующий раз увидимся, я уже буду официально свободна, – ответила Стефани и впервые почувствовала, насколько это реально.
Им с Джеймсом пришла пора расстаться. Это произойдет в ближайшие выходные. Их отношения представлялись ей окончательно погибшими, так что расставание просто поставит точки над i. Для нее все было кончено уже несколько недель назад. Им с Кати больше не придется притворяться. Начнется новая жизнь.
Смешно, но она не могла решить – покупать или не покупать Джеймсу подарок ко дню рождения. Прием гостей был намечен на субботу, и он, конечно, станет ждать подарка, но после развода ей понадобится каждое пенни. Ненормально тратить сотни фунтов на него, если завтра она собирается объявить ему о своем уходе. Наконец она решила сказать, что заказала поездку. Можно придумать какое-нибудь экстравагантное место, все равно путешествие не осуществится.
Стефани заставила себя вылезти из постели. Было слышно, как Финн ходит внизу, и у нее упало сердце. Ей предстояло сказать ему, что папа больше не будет жить с ними. «Я не виновата, – сказала она себе, – я не виновата ни в чем».
Финн на кухне дорисовывал свою картинку.
– Блестящая работа, – сказала ему Стефани и обняла так крепко, что он заерзал в ее объятиях. – Папе очень понравится.
Невозможно было представить, что сегодня Джеймс придет домой в последний раз. Стефани решила, что справедливо будет, если после расставания она с Финном останется в доме, пока все не утрясется. Она не сомневалась, что, как бы неразумно ни вел себя во многих отношениях Джеймс, с сыном он сохранит тесную связь. Ей хотелось, чтобы все уже поскорее кончилось.
Теперь ее план казался ей смехотворным. Она даже хотела уклониться от участия в нем в воскресенье и предоставить Кати самой объявить ему, что он раскрыт. Но вчера Кати позвонила ей – они не разговаривали уже давным-давно – и так убедительно говорила, что они поступают правильно, и голос ее звучал настолько счастливее, чем прежде, настолько увереннее, что Стефани передалось ее настроение, и они согласовали последние детали: где она остановится и в котором часу подойдет.
Точный план был таков: Стефани выедет в Линкольншир поездом в воскресенье днем, часа через два после того, как Джеймс уедет на машине, переполненный гордостью и счастьем после праздника, во время которого его родные и друзья дадут ему почувствовать себя любимым и нужным. Она остановится в том же отеле, где останавливались родители Джеймса несколько недель назад, и там в номере переоденется, накрасится, чтобы выглядеть как можно привлекательнее. Ровно в половине девятого она возьмет такси до Нижнего Шиппингема и подъедет к ратуше. Кати рассчитывала угостить Джеймса своим пирожком в девять часов и собиралась время от времени присылать сообщения Стефани, чтобы та, ожидая в соседнем пабе, была в курсе происходящего. После того как Кати произнесет речь, в которой расхвалит достоинства Джеймса, распишет, какой он замечательный партнер и друг, в зал войдет Стефани.
Увидев ее, Кати объявит о приходе главного гостя, который занимает в сердце Джеймса особое место. Она обратит взгляд на Стефани, заинтригованный Джеймс сделает то же, все гости – некоторые из них знакомы с ней – последуют их примеру. Да, скажет Кати, это его жена. Нет, вы не ослышались. Я сказала – его жена, а не бывшая жена. Джеймс будет как громом поражен. А Кати между тем продолжит: «Он до сих пор живет с ней в Лондоне половину недели. И вот сейчас она здесь – Стефани, моя подруга и жена Джеймса». Стефани, улыбаясь Кати, подойдет, и они обнимутся. Начнется суматоха, восклицания, а у Джеймса случится нечто вроде сердечного приступа. Что последует потом – они не знали точно. Но урок будет преподан, маска с Джеймса сорвана, он предстанет перед всеми лжецом и изменником, а Стефани и Кати смогут жить дальше без него.
Вот так все просто.
Стефани покрылась холодной испариной. Неужели она сможет все это проделать? Она взяла телефон, набрала номер Кати и вышла из кухни в гостиную, чтобы ее не услышал Финн.
– Мы в самом деле поступаем правильно? – спросила она, когда Кати взяла трубку.
– Конечно! – уверенно подтвердила Кати. – И перестань волноваться.
Джеймс выехал из Нижнего Шиппингема без пятнадцати час. Он хотел поскорее оказаться дома со Стефани и Финном. Хотел поскорее вернуться к своей настоящей, как он сейчас считал, жизни. У него состоялась встреча с налоговиками, на которой его заставили почувствовать себя не столько преступником, сколько провинившимся школьником. Все равно это было унизительно, и теперь они подсчитывали сумму, которую он задолжал государству, а это означало, что скоро ему придет кругленький счет плюс штраф. Утром ни Саймон, ни Малкольм не явились в лечебницу – они осматривали помещение для своей практики, просторный перестроенный амбар, который уступал им за символическую плату двоюродный брат Салли, Киррен, местный молочник. Медсестра Джуди сказала, что Салли будет работать у них секретаршей и что она сама только что получила предложение перейти к ним.