Ученье – свет, а богов – тьма

Айша продолжает орать.
– Азаматик, подержи Алэка, пожалуйста, – выдавливаю я, снова обретая способность соображать. Алэк уже и сам тянет ручки к папе. Ещё бы, мама-то вот без ума оказалась, втянула деточку во что-то непотребное.
Азамат, ещё не совсем, мягко говоря, разобравшийся в ситуации, послушно подхватывает у меня мелкого.
– Объясни что-нибудь! – молит он, заглядывая мне в глаза.
– Спасаем Айшу, Ирлик помогает, она типа духовник! – выпаливаю я и кидаюсь туда, где Алтонгирел по-прежнему пытается колдовать над несчастной девочкой.
– Ирлик, почему она не в порядке?! – вопрошаю я.
Бог присаживается рядом, щекоча меня перьями и обдавая жаром.
– Сквозь неё бьёт поток. Очень много силы покидает её, но ещё больше вливается. Это больно. Алтонгирел, ты можешь ей помочь, если покажешь, как собрать всю силу в единый поток, тогда его можно будет подчинить дыханию.
– Знаю! – истерично и повышенным тоном отвечает духовник. – Пытаюсь, не могу! Силы слишком много!
– Ты не поэтому не можешь, – спокойно возражает Ирлик. Завидую его невозмутимости. – Ты боишься прикоснуться к женщине.
Алтонгирел вытаращивает на него блюдцеобразные глаза, шевелит губами, но возразить не решается, только снова поворачивается к Айше, мечущейся на усыпанном хвоей снегу.
Я беру его за запястье.
– Успокойся, – предлагаю, хотя сама далека от спокойствия. – Ты можешь это сделать. Вон даже Ирлик в тебя верит. Мы же знаем, что ты эпически крут. Я понимаю, что разведывать новое страшно. Но иногда это необходимо. И куча людей постоянно это делает, вполне успешно. Знаешь, как мне сегодня было страшно? Но я справилась, хотя для меня всё происходящее было совершенно вчуже. Для тебя же тут твоя работа, и новизна очень небольшая. И ты не один, и у тебя не отберёт ребёнка злобный бог. Ну давай, Алтонгирел, ты справишься!
Не знаю уж, моя речь возымела какое-то действие или просто духовник собрался с силами, но он всё-таки начинает шевелиться. Берёт Айшины руки в свои, сгибается над её лицом и, уперев губы ей в лоб, принимается шептать. Айша уже охрипла от криков, и сквозь её каркающие стоны я частично слышу слова Алтонгирела.
– Вдохни и держи всё внутри, хоть пару мгновений, вдохни и держи. Пожалуйста, у тебя достаточно для этого сил, я знаю, что больно, но вдохни и держи…
Айша пару раз безуспешно пытается задержать дыхание, на третий ей это удаётся. Она беспомощно дёргается, надув щёки, по вискам катятся слёзы, и всё её тело выгибается, но она честно держит дыхание и не издаёт ни писка.
– Молодец, держи как можно дольше! – подбадривает её Алтонгирел. – А теперь повторяй за мной в уме.
Он быстро проговаривает какую-то несложную молитву. Девочка закрывает глаза, видимо, сосредоточившись на повторении.
– Терпи сколько можешь и ещё немножко, – продолжает духовник и повторяет молитву.
После третьего повтора Айша вдруг расслабляется, перестаёт дёргаться, а потом постепенно выпускает дыхание и лихорадочно вдыхает снова.
– Спасибо! – хрипло выдавливает она непонятно кому. Слово вылетает из её рта облачком золотистой пыльцы, которая оседает на мне и духовнике.
Алтонгирел нехотя разгибается и поднимается с колен, помогая девочке встать. Она стоит сама, шатко, но без прежнего неестественного напряжения. К ней тут же подскакивает Кир, чтобы поддержать. Духовник трёт между пальцами пыльцу и мрачнеет.
– Тебе нельзя говорить, пока не научишься управлять своей силой в совершенстве, – хмуро сообщает он.
Айша открывает было рот, но тут же захлопывает его ладошкой.
Я оглядываюсь.
Ирлик стоит в нескольких шагах, довольно созерцая результат своего вмешательства. Азамат успокоил Гхана и детей и отогнал их в сторонку от нас и от бога.
– Что теперь? – спрашиваю я Ирлика и Алтошу.
Ирлик жестом передаёт слово духовнику.
– Её мы заберем с собой, – решительно говорит тот. – Я попытаюсь найти ей учителя. Начну с Ажгдийдимидина, но это вряд ли… Надеюсь, хоть в провинции её кто-нибудь возьмёт. В любом случае пока что учиться ей рано.
 
Я облегченно вздыхаю. Этот квест пройден. Хлопаю его по спине и топаю к мужу, который покачивает на руках сонного и сердитого ребёнка.
– Как Алэк? – спрашиваю тут же.
– Нормально, – озадаченно отвечает Азамат. – А что?
– Его Учок погладил по голове, – с содроганием поясняю я. – Что это значит, вообще?
– Благословил, – раздаётся за спиной голос Ирлика.
– С чего вдруг? – хмурюсь я.
– Тебе хотел приятное сделать, – хитро подмигивает Ирлик, подойдя к нам.
– Мне приятное? – щурюсь я. – Это с какого перепугу?
– Любит самоотверженных, – поясняет Ирлик. – Ты ради какой-то чужой безродной девочки вызвала страшного бога, да ещё отдала ему свою работу – это немалого стоит.
– А почему ты мне этого заранее не сказал? – елейным голосом интересуюсь я. – Я там чуть не рехнулась от страха!
– Вот именно. Он любит, когда боятся. Если бы корысть почуял, ни за что бы не благословил, – скалится Ирлик.
– Да мне как бы оно и не очень нужно было, – ворчу я.
– Зато мне нужно, – щерится Ирлик ещё шире.
– Тебе-то зачем? – удивляюсь я.
– А затем, что я его обдурил! – весело сообщает Ирлик и принимается хохотать. – Он со мной поспорил, что ни за какую хурму не благословит нового князя, потому что я уже благословил. Но он тебя не узнал, потому что не умеет думать по-человечески. Не могло ему в голову прийти, что Хотон-хон будет просить за чужого ребёнка. В итоге он мне проспорил, да ещё ты теперь вышивку должна! Ну я ли не красавец?
Я вынуждена признать, что да, действительно красавец.
– Ирлик-хон, – осторожно спрашивает Азамат. – А вы не знаете случайно, кто Лизе прислал чёрные нитки для гобелена?
– Знаю, как не знать! – покатывается Ирлик, сверкая золотыми зубами. – Один знакомый горец!
– Ладно, ты мне вот что скажи, интриган, – говорю я, чувствуя, как наваливается усталость. – С Алэком и с Айшей всё будет хорошо?
– Обижаешь, Хотон-хон! Конечно! – заверяет меня Ирлик. – Я когда одно делаю, другого не порчу.
– Ну слава тебе яйца… э-э… драконьи, – заключаю я. – Можем спокойно лететь домой.
– Можете-можете, – поддакивает Ирлик. – Я зайду вас проведать через несколько дней.
– Заходи, солнце, – соглашаюсь я.
– Будем рады, – кивает Азамат. – А сейчас, я думаю, пора расходиться. Мы свою миссию здесь выполнили, а детям спать пора.
– Грузитесь в машину, – делает Ирлик приглашающий жест. – Я вас домчу с ветерком, я сегодня добрый.
Мы опасливо переглядываемся, но спорить с Ирликом не хочется. Азамат спешно прощается с Гханом, Кир с Алтонгирелом провожают самоходную Айшу до унгуца, мы залезаем внутрь и не торопясь взлетаем.
– Ну держитесь! – раздаётся на весь салон голос Ирлик-хона. – Раз… Два-а… Три!
Мы едва успели вцепиться в поручни, как машина рванула на юг с нечеловеческой скоростью, так что облака замелькали внизу, как верхушки деревьев. Оглянувшись, я вижу в заднем стекле сияющий золотой оскал и огненный хвост, пускающий по небу искры. Пятнадцать минут турбулентной жути – и мы дома.
Над парковкой Ирлик отцепляется, с улюлюканьем проделывает в воздухе троекратное сальто, освещая ночь божественным пламенем, и уносится обратно, в зубы Короула.
Мы вытряхиваемся на снег и долго, медленно бредём к дому по занесённой тропинке.
– Айша, а как ты с первого раза запомнила текст? – спрашиваю я, засыпая на ходу.
Айша смотрит на меня недоуменно, тут я вспоминаю, что ей же нельзя говорить.
– Она не запомнила, – отвечает Кир. – Она просто заснула, Ирлик-хон ей приснился и заставил её говорить во сне.
Айша изумленно смотрит на Кира и виновато на меня.
– Ладно уж, – говорю. – Все молодцы. Главное, что мы справились…
Азамат берёт меня под локоток и ускоряет шаг, как бы отводя меня подальше от остальных.
– Лиза, – тяжело произносит он. – Я тебя посажу под домашний арест.