Люби на здоровье! (СИ)

 - Ты чего? - насторожился капитан- Тебе плохо? Позвать кого-нибудь?
 И тут я уже не сдержалась, и начала реветь.
 - Вы такой добрый! Я так вам благодарна! - между всхлипами сообщала я Сергею Ивановичу - Вот оклемаюсь немножко, и напишу благодарственное письмо вашему начальнику, пусть вам премию выпишет!
 Тут уже капитан не выдержал и расхохотался.
 - Ну ты даёшь, Рогатых! Ты выздоравливай сначала, а потом уже все остальное.
 - Меня вообще-то Лера зовут. - успокоившись заметила я.
 - Я это помню, Рогатых. - ответствовал капитан.
 Тут в дверном проеме обозначилась медсестра, и позвала меня следовать за ней.
 - Выздоравливай!- сказал мне на прощание капитан.
 - И вам не хворать!
 ***
 Дальнейшее я помню смутно, потому как состояние моё было не особенно бодрым. Помню, врач в палате подсовывал мне какие-то бумаги. Я ещё в шутку поинтересовалась, а не квартиру ли я ему отписываю.
 - А что, у тебя есть? - задал вопрос с подвохом врач.
 И тут я сдуру решила вспомнить свой любимый сериал "Друзья", и чокнутого соседа Моники Геллер.
 - Нет - честно призналась я, и приподнявшись на подушках, продолжила - а могла бы быть!
 Врач молча и пристально посмотрел на меня. А потом крикнул в коридор постовой медсестре:
 - Лена! Феназепам вколи Рогатых!
 Дальше я не помню вообще ничего, потому что феназепам - это, если кто не знает, снотворное. Хотя нет, помню, что пришла Лена со шприцем и каталкой, на которую я легла. Вколола мне снотворное, сказала: закрывай глазки. И все. Дальше как в тумане.
 Туман рассеялся только следующим утром, когда я окончательно пришла в себя.
 Я сразу позвонила родителям. Они у меня живут в другом городе, поэтому видимся мы не так часто, как хотелось бы. Мама, конечно, переполошилась. Потом позвонила папе, переполошила и его. И сразу засобиралась ко мне приехать, но я ее успокоила, сказала, что мне уже все, что нужно вырезали, кушать все равно нельзя, а сменное бельишко привезет Маша. Маша - это моя лучшая подруга, с которой мы вместе учились в университете, а теперь снимаем квартиру на двоих. Мама слегка успокоилась, но к выходным все равно обещала приехать.
 - Ладно, мама, может до выходных меня еще выпишут. Сегодня еще только понедельник.
 - Может и выпишут, но мы приедем все равно. Предупреди Машу на всякий случай.
 - Хорошо. Пока, мама!
 - Пока, дочь! Выздоравливай!
 После мамы я позвонила Маше. Рассказала ей, куда пропала, и где очутилась. И заодно попросила привезти мне сменную одежду, белье, и туалетные принадлежности. Подруга пообещала приехать к шести часам.
 Ну что ж, пришло время и осмотреться, решила я. И осмотрелась. Я лежала в обычной палате, на трех персон. Вокруг было довольно чисто, на тумбочке возле кровати лежали мои сережки, кольца, крестик и паспорт. Все мое ценное имущество, безжалостно снятое перед операцией. Менее ценное имущество в виде одежды лежало в ногах кровати. Я заглянула под одеяло. Так и есть, я лежала совершенно голая. Но зато, одна в палате! Какое счастье!
 Решительно сдернув одеяло, я приняла вертикальное положение. Приняла его слегка резковато, поэтому меня чуток заштормило. Но, справившись со слабостью, мне удалось-таки одеться. И даже проковылять в коридор. Не сказать, что двигаться было легко и приятно. Но вполне терпимо.
 Мимо меня пробежала медсестра, на ходу рявкнув мне:
 - Что это за вид! В отделении нельзя в джинсах! Должны быть халат и тапки!
 - Вечером тренер подвезет! - это так я решила кратко сформулировать свою развернутую мысль о том, что я поступила экстренно, и до сих пор хожу в чем была, а сменную одежду привезет моя соседка по квартире только вечером, потому что днем она на работе, как все нормальные люди.