Жребий некроманта 3 (СИ)

— Я за красками и кистями.
— Штаны только не забудь надеть, — весело произнёс я и закрыл глаза. Надо бы вздремнуть, а то, как вы помните, ночь в больнице — была так себе. Да и проспал я всего полночи. Надо наверстать.
В сон я провалился даже раньше, чем ушёл Шурик. А проснулся через пару часов от чувства голода и запаха акварельных красок. Открыл глаза и увидел Санька, тщательно мазюкающего кистью по холсту. И судя по его ликующей улыбке, он был доволен тем, что изобразил. Меня тотчас разобрало любопытство. Я бесшумно поднялся с кровати и заглянул через плечо братца. Он успел нарисовать три непонятных белых цветка в зелёной вазе.
Я хмыкнул за его спиной и произнёс:
— Замечательные ромашки.
Он подпрыгнул от неожиданности, поспешно обернулся, едва локтем не столкнув со стола краски, и возмущённо выдохнул:
— Это розы!
— А-а-а! Ну теперь-то я ясно вижу, что розы. Просто у меня позиция не самая лучшая для оценки твоего шедевра, — нашёлся я и поспешно отошёл, дабы не нервировать новоявленного Ренуара. Он сердито глянул на меня и отвернулся.
А я хихикнул в ладошку, оделся и отправился в столовую. Там мне удалось плотно покушать гречневой кашей с густой мясной подливой и наваристыми щами, а затем я купил у мальчишки-газетчика свежую прессу и вернулся в комнату. И пока Шурик трудился над своим произведением искусства, я внимательно изучал газеты. Конечно, все первые полосы оказались посвящены князю Корсакову. Его фотографии мелькали там и тут. И везде он выглядел бравым, подтянутым. Настоящий герой, который подхватил выроненное Императором знамя. Д-а-а, образ он себе создал великолепный, учитывая, что большая часть населения считала его бравым полководцем, разбившим Повелителя мёртвых. И опять же в том бою не обошлось без конфуза императорской фамилии. Брат Императора же проигрывал Повелителю и только гений Корсакова спас армию от поражения.
Но князь на этом не остановился, а продолжил зарабатывать очки рейтинга популярности. Он издал экстренные указы о временном послаблении налогов для крупных земледельцев и предпринимателей, а также освободил крестьян от уплаты разнообразных податей сроком на полгода. Дескать, времена в империи смутные, надо и о гражданах позаботиться. Хорошие указы, нужные. Но тут же, в этой же статье, были грустные размышления автора. Мол, ежели вернётся Император, то он вряд ли утвердит указы Корсакова.
В общем, газетчики создавали у населения нужный князю настрой. А уж как наш народ любит, когда раскулачивают какого-нибудь богатея… Бьюсь об заклад, что статья об аристократах, которые устроили похищение Императора, была одной из самых любимых у граждан. Ведь в ней говорилось о том, что все земли, шахты и прочую собственность этих предателей выставят на аукцион, а деньги пойдут на восстановление порушенных Повелителем городов. Да я бы за такого правителя сам пасть любому порвал, не ведай той правды, которая скрывается за поступками Корсакова. Эх, меньше знаешь — крепче спишь.
Я отложил газеты и посмотрел на часы. До встречи с братом оставалось ещё около двух часов. А второй брат увлёкся живописью настолько, что решил нарисовать стол и комнату, в которой стояла ваза с цветами. Кажется, розыгрыш вышел из-под контроля. Но я не спешил останавливать его. Шурик предвкушающе улыбался, орудуя кисточкой. Ладно, пусть балуется.
Но спустя полтора часа я всё-таки пресёк художества Санька и под протестующее бормотание оного утащил его из комнаты. Он мне понадобится во время изготовления голов-артефактов. Я ему так и заявил. И тот вскоре перестал бурчать. А когда мы уселись в таксомотор, Шурик лишь мечтательным взором уставился в окно. Похоже, он уже мысленно видел, как вручит Анне-Марии свой «шедевр», и та сразу же начнёт сдираться с себя платье. Хотя нет, Шурик не такой. Скорее, он мечтает о том, что после вручения картины девушка позволит ещё разок себя поцеловать. Да, вот это больше похоже на правду.
Санек так и просидел с мечтательным видом вплоть до нашего приезда к банку. Возле последнего уже переминался с ноги на ногу Алёшка. Мы сразу же пошли к нему. А он вдруг сдвинул над переносицей брови, сощурил глаза и спросил, глядя на физиономию подошедшего Шурика:
 
— Так сейчас модно?
Я проследил направление взгляда брата и только сейчас заметил, что у Санька на носу осталось пятно зелёной краски.
— Да модно, так сейчас в Париже ходят, — заявил я со всей серьёзностью.
— Тьфу. Чёрте чё бусурмане придумают, — неодобрительно выдал Алёшка. — Сотри, не позорься. Тоже мне француз.
— Да вы о чём? — спросил Шурик, глупо лупая глазами.
Пришлось поведать братцу о постигшем его конфузе. Тот покраснел и под заливистый хохот Лёшки быстро стёр с носа пятно. Но особо недовольным взглядом Шурик наградил меня. Мол, я не мог сказать ему раньше. Санек не поверил в то, что я сам не заметил акварели.
Я стоически снёс взор братца и нырнул в банк. Там снял деньги и вышел уже с приличной стопкой банкнот в кармане. Подошёл к братьям и украдкой сунул купюры Алёшке. Тот, как увидел их, так едва за сердце не схватился. Всё же он совладал с собой, схватил деньги и засунул их в карман, а затем передал мне небольшой чёрный холщовый мешочек и сказал:
— Внутри всё то, что ты просил меня купить.
— Замечательно, — произнёс я и кивком поблагодарил Корбутова. — Надеюсь, Илья сейчас не в квартире?
— Только ближе к ночи придёт, — уверенно ответил Алёшка.
— Тогда пошли к нему.
— Я позже приду, — заартачился Лёха. — У меня дела. Часа через полтора загляну к вам.
— Хорошо. Но не забудь. Тебе сегодня снова предстоит оставить головы-артефакты в скотобойне и больнице, — предупредил я его и махнул рукой витающему в облаках Шурику. Тот вынырнул из своих влажных грёз и послушно пошёл за мной. Лёшка же торопливо поскакал в другую сторону.
К этому времени на улице сгустились сумерки и зажглись фонари. Они стали разгонять мрак, освещая припорошённые снегом фигурки людей, которые топали по тротуару. Мы с Шуриком шли мимо них, пытаясь поймать извозчика. И вскоре удача улыбнулась нам. После взмаха моей руки возле нас остановилась бричка. Кони с опасной посмотрели на меня. А я пропустил вперёд Шурика, а потом и сам сел в наёмный транспорт.
Извозчик довёз нас до дома Ильи. Тут я расплатился с ним и покинул колымагу. Санек незамедлительно последовал за мной. Но мы не пошли в квартиру, а отправились на местную помойку. Голов-то для артефактов у нас не имелось. А там явно можно было обзавестись оными.
Наш дуэт неспеша двинулся к помойке. Почему неспеша? Так если вы забыли, район тут был не из лучших. Не совсем трущобы, но электричества здесь отродясь не было, а люди жили далёкие от идеальных. Я внимательно поглядывал по сторонам, держа руку в кармане с револьвером. Мало ли что? За мутными окнами домов порой мелькали серые лица, дрожал свет керосиновых ламп и с любопытством глядели на улицу кошки.
Благо, никаких препятствий мы на своём пути не встретили и без проблем добрались до импровизированной помойки. Её местный люд устроил в развалинах сгоревшего дома. Когда-то он был сложен из брёвен, имел два этажа и восемь квартир. Но теперь всё, что могло пригодиться в быту растащили местные жители, а сам дом превратился в обгорелый остов, без крыши и межэтажных перекрытий. Вот тут-то мы с Шуриком и стали рыскать в поисках окоченевших трупов животных. Хорошо хоть здесь совсем не воняло. Мороз сковывал вонь, не давая ей распространяться. Так что мы в относительно хороших условиях побродили по помойке и отыскали три подходящих кошачьих трупа. Отрезали им головы и уже хотели покинуть разрушенный дом. Но что-то меня насторожило. На самой грани слышимости словно раздался едва уловимый ритмичный звук.
Я вцепился в плечо Санька и прошептал, замерев возле единственной уцелевшей стены:
— Шурик, слышишь?
— Чего? — удивлённо посмотрел он на меня, скользнув взглядом по чёрным от огня брёвнам. — Хлопает что-то?
— Именно, — выдохнул я и поспешно выхватил револьвер. Звук стал отчётливее и доносился откуда-то сверху. Я запрокинул голову и похолодел от ужаса. На меня пикировала горгулья. Причем горгулья-переросток! Её рост составлял метра два, против обычных полтора. Она прижала кожистые крылья к худому, обезьяньему телу, покрытому седыми волосинками и камнем падала с небес. Её удлинённая пасть оказалась раскрыта, демонстрируя жёлтые клыки. И они вот-вот вонзятся в моё лицо. Благо, рефлексы не подвели меня, а вот координация подкачала.