Игрушка из грязных трущоб
Прямо на моих глазах.
Утопая в собственных слезах, я опустила голову в пол, жалея о том, что мои руки были связаны, и я не успела вовремя закрыть уши. Потому что тот отчаянный вопль провинившегося наемника я буду помнить вечно…
Как ассоциации с нашей первой встречей.
Встречей ангела с демоном.
* * *– Встань. И подойди.
Когда душераздирающие крики смолкли, Дамир снова обратился ко мне. У меня с трудом дышать получалось… а он встать попросил. С первой минуты нашего «знакомства» я сразу же уяснила одно – что злить его не следует ни в коем случае.
Крепко сжав дрожащие руки в кулаки, медленно, но уверенно, я поднялась с пола, шаг за шагом потихоньку передвигая ногами, направилась к мужчине.
– Умница, – тихонько похвалил, и настроение тирана мгновенно улучшилось. Словно ничего и не было. Словно тут минутой ранее никого не лишили руки.
Совершенно случайно я имела глупость посмотреть на место наказания – на журнальный столик. Который, в настоящий момент, напоминал разделочную доску. С которого, прямо на пол, тонкими струйками стекала красная жидкость.
При виде этого ужаса, меня практически вывернуло наизнанку.
Но благо я не успела купить тот желанный кусок хлеба, о котором мечтала несколько дней. Если бы съела – получила бы обратно. Тогда на том столике осталась бы и моя рука тоже.
Слухи оказались правдой. Главный мафиози трущоб не славился добродушием. Он был болен. Конкретно болен! Особым психопатологическим недугом.
Пока я пыталась прийти в себя после увиденного, в хоромах появились девушки-уборщицы, которые со спокойными выражениями лиц принялись отмывать стол от алых следов расплаты, предварительно выбросив в урну отрубленную человеческую руку. Мне показалось, что подобное дело было для них привычной работой. Их лица напоминали бесчувственный бетон. А в глазах не было и намека на слёзы. Вероятно, они столько всего ужасного тут натерпелись, что уже выплакали все свои слёзы на несколько лет вперёд.
Пока девушки занимались уборкой, Дамир взял бокал со стола и направился к фонтану, в то время как я продолжала притворяться сильной, перешагивая через страх, ломая себя, не обращая внимания на душевную боль.
Зачерпнув воду из фонтана, мужчина одним залпом осушил содержимое бокала, довольно выдохнув. И тогда я поняла, что в фонтане была вовсе не вода, а алкоголь.
– Знаешь ли ты, грязная потаскушка, почему находишься в моих хоромах? – он снова продолжил жрать меня своими страшными, чёрными как бездна глазами, словно в мыслях уже вырисовывал самые ужасные планы на моё тело и душу.
– Н-нет. Н-не совсем, – я не узнала собственный голос. Он звучал так, будто мне наступили на горло.
– Твой отец продал тебя. За дозу.
Сказать, что я была удивлена? Значит ничего не сказать.
На самом деле я не почувствовала ни капли удивления и на все сто процентов поверила похитителю.
– Понятно, – даже и спорить не собиралась. А смысл?
Что может маленькая и хрупкая мышка в лапах свирепого и хищного льва?
– Не удивлена? – его идеально красивые брови выгнулись дугой.
Отрицательно махнула головой.
– Хм… Знаешь, если бы мой отец продал меня за сраную дозу отменной дури, я бы лучше бросился под поезд. Зная, каким неудачником мне «посчастливилось» родиться. Наверно, это так унизительно… осознавать предательство родного человека? – мужчина оскалился, обнажив идеально белые зубы и наполнил ещё один бокал из недр фонтана. – Интересно, и как ты себя сейчас чувствуешь? Понимая, что тебя тут вовсе не полы заставят драить. А выполнять куда более унизительные вещи, расплачиваясь за ошибки предков.
Я нервно сглотнула, пытаясь не реагировать на гадости бандита.
Мерзавец просто проверяет силу моего характера. Пытается унизить, вывести из себя, запугать. Чтобы легче было манипулировать новой игрушкой.
Чтобы не расплакаться, я ещё сильней сжала руки в кулаки и тихонько шепнула:
– Может он и не был моим отцом.
Это прозвучало настолько жалко и ущербно, как оправдание.
В первую очередь, для самой себя.
– Ах, да! Верно! Твоя же мать была шлюхой… И неплохой, кстати. Мои ребята часто нахваливали её заслуги. Но, видимо, перехвалили.
Терпи!
Терпи!!
Терпи!!!
Не реагируй… Умоляю!
– А отец – рабом на плантациях. Адский вышел коктейльчик! – губы Дамира растянулись в надменной улыбке.
Его настолько сильно забавляли издевательства над рабами, что я подумала, что вот-вот и он получит моральный оргазм.
– Но знаешь что, твоя глупая мамаша совершила огромную ошибку! Родив тебя втайне. ВТАЙНЕ ОТ МЕНЯ! – оглушающий рык мужчины эхом вознёсся к потолку огромного зала, заставляя моё сердце безжизненным камнем удариться о рёбра. Я услышала звонкий треск над головой, раздавшийся в сантиметре от моей макушки, и невольно вскрикнула, закрывая голову трясущимися руками, ощущая острые осколки от стекла в спутанных волосах.
Дамир, находясь на пике бешенства, бросил в меня фужер. И он бы попал точно в цель. Если бы пожелал.
– Так что не удивляйся её внезапной смерти. Как и смерти отца. – Монстр в маске уверенным шагом двинулся в мою сторону, а я, отступив на шаг назад, вжалась лопатками в колонну. – Ведь тайна всегда становится явью. Ничто в моей империи не должно быть скрыто! От меня… Даже рождение очередной никчёмной шлюшки.
Дамир принялся медленно расхаживать вокруг моей оси, одержимым взглядом раздирая в клочья мою поношенную одежду. Этот жгучий, как яд взгляд, будто ломал кости и оставлял ожоги на коже. Он словно хищный питон неторопливо окольцовывал свою жертву, намереваясь сначала её задушить, а затем – проглотить.
Внезапно, в руках тирана появились некие бумаги. Насытившись моим страхом, он властно махнул ими перед моим носом, отчеканив:
– Если не веришь, вот договор о передачи собственности. Сначала твой отец предложил мне вашу халупу. Но на что мне то, что и так по праву моё? Я отказался. Тогда, чтобы спасти собственную шкуру и получить заветную отраву, от нехватки которой у него в любую минуту мог начаться припадок, твой папочка показал мне тебя. Маленькую, аппетитную красотку, с прекрасными волосами цвета кофе, играющими рыжеватыми бликами на солнце и глазами оттенка весеннего неба перед дождём. Разумеется, я едва не сошёл с ума от желания обладать настолько редкой игрушкой. Но знаешь как, порой не все игрушки хотят добровольно играть с их владельцами. Приходится ломать. Жестоко и насильно. Поэтому я бы не хотел портить шрамами и увечьями столь дивный экземпляр вроде тебя, который твой папочка пообещал мне добровольно. А ведь он обещал заранее подготовить свою дочурку к важной миссии, предназначение которой – ублажать назначенного ей судьбой Хозяина. Везде и во всём.
– Кретин, – я не выдержала. Выругалась. Но сказала это очень тихо. Одними губами, спрятав лицо в волосах.
– Правда ждать я не стал. Не люблю, знаешь ли, ожидание. Нервирует… Поэтому немного перебрал с дозировкой и намеренно отправил твоего папочку к мамочке.
Дамир сделал паузу, оценивая мою реакцию.
– Всё по-чесноку, кисонька. Ты – моя. На законных основаниях. Так как до двадцатилетнего возраста по нашим законам ответственность за чад несут их родители. Но если ты не подчинишься по-хорошему – тебя ждут большие проблемы. А мне бы не хотелось лишний раз марать руки и портить прекрасные внешние данные новенькой безделушки. А вдруг я пожелаю продать твою дырочку другому? Со шрамами, знаешь ли, товар обесценивается. Так что выбирай… Либо по-хорошему… Либо – по-плохому.
На последней фразе он снова оскалился и свирепо зарычал, пробуждая в моём теле всё новые и новые волны страха.
Да уж. Какой тут может быть выбор?
Мне конец.
* * *Когда комната очистилась от алых следов расплаты, а прислужницы, вместе с «женщинами-кошками», которых, словно собак на цепи, вывел тот самый охранник, по имени Сатир, покинули покои главного, Дамир, хлестнув меня острым взглядом бездонно-чёрных глаз, снова кого-то позвал: