Тайник

Он оделся и пошел на ужин.
Солнце висело над пропастью, ночь пробуждалась.
В столовой было еще малолюдно, в дверях стоял Филоген. Толстый, выгоревший на солнце до светло-коричневого цвета, и не подумаешь, что негр.
— Мсье доктор, — расплылся он в широкой добродушной улыбке, — сегодня у меня для вас кое-что исключительное…
— Чувствую аромат, — вздохнул Винтер, — однако после этих полетов у меня кусок в горло не полезет. Может, найдется для меня что-нибудь полегче?
Филоген посмотрел на него укоризненно:
— Это исключено! Вы хотите отказаться от сегодняшнего ужина? Не надо преувеличивать свои недомогания, мсье. Если желаете, — добавил он снисходительно, — я сделаю вам салат из овощей, он поправит вам аппетит, ручаюсь. И еще кое-что — пойдемте со мной…
Филоген поманил его рукой в свое королевство, вынул из холодильника бутылку без этикетки.
— Целый день в этом проклятом вертолете — конечно, какой уж тут аппетит… — Он налил две большие рюмки.
Это было ужасно. Что за напиток, определить было невозможно. У Винтера на лбу мгновенно выступили огромные капли пота.
— Это лекарство, мсье, самогон из африканских трав. Ручаюсь, оно поставит вас на ноги.
Поставило.
Несколько минут ему казалось, что мир раздваивается у него на глазах. Он не ощутил вкуса дьявольского салата, приготовленного Филогеном, зато с жадностью набросился на душистую баранину. А когда вышел из душной столовой в прохладную темноту, почувствовал себя просто прекрасно.
Ночь опустила покрывало, накрыла тысячелетний источник черным муслином.
С минуту он размышлял, сумеет ли в таком состоянии управлять машиной, потом махнул рукой и направился к стоянке. Может, движение на дороге в Тамезрет не будет слишком напряженным. Вот именно — не слишком напряженным, ухмыльнулся он, выезжая прямо на север. До Тамезрета отсюда вообще не было никакой дороги. Тридцать километров прямиком через пустыню.
Темнота окутала его и окружила. Точно пловец, одолевал он гребни песчаных волн. Холодно — горячо, холодно — горячо: ночь еще не выровняла температуру нижних слоев воздуха. Только к полуночи все здесь уляжется и успокоится.
Он подумал, что ему надо бы обогнуть оазис и въехать в него по дороге от Матматы, чтобы в случае необходимости можно было сказать, что он возвращается с побережья. Но потом махнул на все рукой, предоставил мыслям течь свободно — и тут же ему припомнилось последнее свидание с Генрикой. Надо ее навестить, как-нибудь выкроить для нее время, иначе она его не простит. Над этим стоило подумать. Скажем, завтра в полдень они могли бы приземлиться в Туррис Тамаллени, пообедать у археологов. А заодно и посоветоваться с Генрикой и профессором Матысьяком, с какой высоты лучше вести аэрофотосъемку. Археологи ведь тоже разыскивают с воздуха занесенные песком старинные поселения. Археология — это не геология. У них свои методы, у них больше опыта в поисках древних захоронений. В Египте они тоже проводили аэрофотосъемки. Он трезво сознавал, что даже в мыслях избегает касаться главного вопроса, на который у него до сих пор нет ответа. Как быть дальше с Генрикой? К чему приведут их новые отношения? Желает ли он продолжения, и если да — то с какой целью? Что это будет: необязательная, необременительная связь или… О возможности «или» он боялся думать.
Он включил дальний свет, чтобы разглядеть на фоне неба силуэты пальм тамезретского оазиса. Но он не увидел пальм. Прежде всего он увидел сияние в ночи. Свет цивилизации! Надо полагать, это сияет отель Юсуфа Захры. Сам он провел электричество в Тамезрет, или у него собственный генератор?
Когда примерно через полчаса Винтер миновал широкие ворота в высокой каменной стене, то не поверил собственным глазам. Из бедного, спящего под холодными звездами пустыни уголка он въехал в иной мир. Изумрудно-зеленая капля бассейна была ярко освещена, но никто не купался. Вокруг бассейна белели пластмассовые столики летнего ресторана. На площадке, выложенной мраморными плитками, танцевали. Дамы в вечерних туалетах, кавалеры — в белом. Он поставил свой задрипанный «лендровер» между двумя роскошными, сверкающими лаком туристскими автобусами, долго и недоверчиво смотрел на всю эту роскошь. Отель состоял из нескольких одноэтажных павильонов, выстроенных в изящном мавританском стиле. Картинка из «Тысячи и одной ночи». Высокие пальмы и пышные разноцветные клумбы — здесь, на краю пустыни, это просто ошеломляло.
Он, разумеется, знал, что в некоторых оазисах выстроены отели для туристов, но имел о них чисто умозрительное представление. Озадаченный, чувствуя себя очень неуверенно, он Двинулся в бюро обслуживания. Помятые полотняные брюки, выгоревшая рубашка. На танцплощадку к дамам в вечерних туалетах его не пустят.
— Все занято, мсье, — сказал ему с нескрываемым презрением чопорный молодчик в смокинге прежде, чем Войтех успел раскрыть рот. — Все места забронированы для туристов, очень сожалею.
— Я возвращаюсь из Габеса в Бир-Резене, я работаю в геологической разведке, — сказал он смущенно. На такой прием Боукелика не рассчитывал, он явно не знал истинного положения вещей. — Дальше дороги нет, ночью я не доеду… нельзя ли это как-нибудь устроить? — Он полез в карман за деньгами.
— Боюсь, что нет, мсье. Спросите в поселке, может быть, вас пустят на частную квартиру… — И каменный лик сфинкса.
— Поужинать-то я могу?
— Я действительно сожалею, но мы обслуживаем только гостей отеля.
Бетонная неприступная стена, нет смысла пытаться одолеть ее. По сравнению с людьми на танцплощадке он был таким же ничтожеством, как последний феллах. Он молча повернулся и побрел к своей машине, совсем съежившейся между королевскими автобусами. Неподалеку от этого жалкого запыленного транспортного средства стоял какой-то мужчина в белом и с интересом разглядывал «лендровер». Наверное, шофер с великолепного автобуса или гид.
— Добрый вечер, мсье, — учтиво сказал он, когда Винтер приблизился. Это был не шофер автобуса. — А я смотрю, кто это пожаловал к нам из геологоразведки ООН? Да благословит аллах ваши пути!
Мгновение Войтех с непонимающим видом смотрел на него. Но он узнал этого человека, хотя элегантный господин ничем не напоминал того несколько растерянного и огорченного всадника на верблюде.
— Извините, уже припоминаю, — сказал он с улыбкой. — Господин Юсуф Захра, если не ошибаюсь… — и протянул руку.
— Я искренне счастлив, что вы почтили своим посещением мое скромное заведение.
— Увы, я уже уезжаю, у вас все занято. Я задержался в Габесе и хотел было у вас переночевать…
Юсуф Захра низко поклонился.
— Для вас никогда не занято, мсье доктор. Разумеется, портье получил строгие указания, но вы — мой гость. Сейчас все устроим. Для меня будет огромной честью поужинать с вами. У меня тут небольшое захолустное заведение с ограниченной пропускной способностью, но добрые друзья в любое время найдут здесь приют. — Он кланялся, говорил и одновременно увлекал за собой Винтера обратно к бюро обслуживания. — У нас тут отдыхают туристы из Германии, утром они уезжают. Приплыли из Сицилии, а дальше едут в Египет. Экскурсия по местам былых боев, — усмехнулся он иронически.
— Я действительно не понимаю, — говорил Винтер несколько позже, когда они сидели в прелестном укромном уголке за накрытым столом, — зачем вам нужны капиталовложения в ненадежные сделки с земельными участками, если вы имеете такое процветающее предприятие. Да постройте вы на берегу залива два-три таких отеля, и они принесут вам больший доход, чем все здешние шахты, — добавил он с улыбкой.
Издалека, со стороны бассейна, долетала музыка, но здесь, возле небольшой сцены, предназначенной для ночной программы, было пока тихо и спокойно.
— Полагаю, — медленно сказал Захра, — что здесь тоже может быть обнаружена нефть, как в алжирской Сахаре. У нас такой бедный край…
— К сожалению, результаты разведки покуда не обнадеживают, — пожал плечами Войтех.
— Я слышал, что какая-то американская компания тоже должна начать здесь разведку. Вы не слышали об этом?