Шесть пробуждений

– Моя лаборатория была до того этичной, что становилось скучно. А тебе приходилось нарушать законы о клонировании? Твои клоны пересекались?
Врач помолчала.
– Ответить на этот вопрос должно быть легко, – сказал Хиро. – Либо «да», либо «нет», либо «я не хочу говорить об этом, Хиро; давай лучше поговорим о регби за последние двадцать пять лет».
– Просто думаю сколько, – сказала врач. – Воспоминания стираются.
– А мы пока не знаем, кому можно верить. Что ж, справедливо, – заметил Хиро.
Воспоминания. У него их было много. Детство он помнит с изумительной ясностью. А вот подробности разных жизней имели тенденцию смешиваться. И обычно он был за это благодарен.
– Я долго жила, – сказала наконец Джоанна. – Застала даже время до принятия Кодицилов.
Хиро присвистнул.
– Серьезно? Значит, тебя клонировали сразу многократно, или ты жила в золотую пору для хакеров.
– Своеобразное обозначение времени, когда люди манипулировали ДНК клонов, словно это рецепт торта, а не основополагающая матрица личности, – строго сказала Джоанна. – Время было совсем не золотое. Все больше неприятных случаев с детьми из пробирок, слушания по поводу этической стороны хакерского взлома ДНК и еще более сомнительного взлома карт мозга. Одно из величайших технологических открытий было объявлено вне закона из-за предприимчивости денежных мешков и преступных беспринципных хакеров. По-твоему, это «золотая пора»?
Хиро, рожденный после принятия Кодицилов, припомнил школьные уроки истории. «Детьми из пробирок» называли тех, кто родился с нежелательными генами, не того пола или калеками. Родители записывали матрицу ДНК и карту мозга и платили хакерам, чтобы те изменили пол, устранили увечье или даже, с неприятным чувством вспомнил он, сделали ребенка смешанной расы ближе к расе одного из родителей. Как только был запрограммирован новый, блестящий, совершенный клон, родители избавлялись от прежнего, дефектного, ребенка и пробуждали нового.
Это затрагивало не только детей. Мировых лидеров похищали и модифицировали в угоду соперникам. Любовников модифицировали согласно потребностям их партнеров. Стремительно росла сексуальная торговля. Вскоре за незаконное хакерство стали выносить смертные приговоры.
– Я не хочу сказать, что «дети из пробирок» были хороши. Но иногда требовалось вмешаться, исправляя смертельно опасный генетический дефект, и тогда хакеры помогали, не заставляя пациента снова и снова умирать от рассеянного склероза, верно? Я слышал, действительно искусный хакер мог излечить социопата. А Кодицилы положили этому конец – любому полезному хакерству. Я понимаю, почему это было сделано, но мне кажется, что запрет любого хакерства – это уже перебор.
– Если бы мы допустили хоть какие-то отступления, быстро нашлись бы лазейки. Даже после принятия законов некоторые хакеры ушли в подполье и продолжали работать. Всех тараканов не переловишь. – В голосе Джоанны зазвучала горечь. Она погладила капитана по руке. – Я всегда была против убийства старых клонов ради новых. А такое происходило гораздо чаще, чем пишут в учебниках по истории. Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить этого клона.
– Тебе может понадобиться охранник, – сказал Хиро.
– Катрина расстроена, но не думаю, что она станет действовать. В конце концов, ей есть о чем беспокоиться и помимо этого, – сказала Джоанна. Она вздохнула и просмотрела анализ крови, выданный диагностической машиной. – Все жизненные показатели стабильны. Она перенесла тяжелую травму головы. Честно говоря, будь мы дома, мы бы получили ордер на отключение систем жизнеобеспечения и просто подвергли ее эвтаназии. Но сейчас она нам нужна живой.
– Игра в бога не такая захватывающая, как ты думаешь, – сказал Хиро. – Почему бы нам просто не снять карту ее мозга?
– И куда ее поместить? – спросила Джоанна. – У нас на борту нет хакера, и еще менее этично выращивать нового клона для сохранения ее памяти, скорее всего, поврежденной. И что тогда делать нашему капитану?
– Она, вероятно, страшно злится на нас. Вообще-то она может отправить нас на рециклирование и заменить собственными клонами, – предположил Хиро.
Джоанна улыбнулась.
– Вот видишь! Серьезно, у меня нет РИН, чтобы следить за ней, пока я отдыхаю, – значит, мне придется спать здесь. Поможешь мне лечь на вторую кровать?
Хиро поискал в медотсеке постельное белье, но не нашел.
– Наверно, простыни есть где-то на складе. Или посмотрю, не плавают ли они в коридоре.
Джоанна кивнула, сосредоточенно наблюдая за клоном капитана.
– Спасибо.
– Док? – спросил Хиро, хватая кресло с магнитными роликами на ножках и подкатывая его к постели капитана.
– М-м-м? – пробормотала Джоанна, не отрываясь от цифр.
– Ты так и не сказала, встречалась ли со своими предыдущими клонами, – сказал Хиро.
– Не встречалась. Мои жизни были довольно скучными. Мне так нравится.
– До сих пор, – заметил он.
– До сих пор, – негромко согласилась она. – По крайней мере, наш груз в безопасности. Иначе полет не имел бы смысла.
– Верно! – бодро подхватил Хиро и тут же понял, как нелепо это звучит. – Вроде как нашли бриллиант в куче дерьма.
В интеркоме у них над головами затрещало, и послышался голос капитана.
– Весь экипаж в секцию клонирования. Немедленно!
Хиро вздохнул.
– Почему мне кажется, что куча дерьма стала чуть больше?
 
Глубины
 
Хиро не хватало плавания.
Он понимал, что это нелепо: что бы ни произошло, но из-за этого последние воспоминания о Земле в его последовательности событий относились к нескольким прошлым часам. Согласно его воспоминаниям в последний раз он плавал неделю назад. Но это тело никогда не погружалось в воды океана или бассейна и, вероятно, никогда не погрузится. После пробуждения он несколько раз думал о свободе плавания. О том, чтобы нырнуть глубоко в черную воду, подальше от окружавших его ужасов. Он погружался в глубину своего «я», и его настроение, его шутки – все это работало на автопилоте.
Как и все старшие клоны, он понимал, как справляться с собственной смертью. Она его больше не шокировала; он пережил ее во многих вариантах.
Но он не кончал с собой. Никогда. И не мог понять, почему сделал это в последний раз. Поэтому он нырнул.
И вынырнул, когда Вольфганг грубо схватил его за руку.
– Внимательней, Хиро, – сказал он.
Поль и Мария стояли у двух терминалов секции клонирования, Поль по-прежнему казался больным и потрясенным, у Марии на губе алела кровь там, где она прикусила ее.
Капитан смотрела на них, скрестив руки.
– Мы можем использовать компьютер для общей оценки ситуации и навигации, но вместе с тем у нас серьезные проблемы. РИН по-прежнему недоступен. Наши журналы и дневники, все – личные, медицинские, журнал регистрации команд – исчезли. Резервных копий нет. – Она перевела дух. – А еще мы обнаружили прямо здесь, в секции, вредительство. Все самые последние карты мозга явно стерты, и вдобавок мы не можем снимать новые. Программное обеспечение секции клонирования уничтожено. Остался просто большой пустой компьютер, соединенный с баками. Новых тел не будет.
Все молчали, обдумывая услышанное.
Хиро продолжил погружение.
– Это смерть, – где-то далеко сказала Джоанна.
– Да. Если мы не сумеем отремонтировать эти машины, то все умрем, когда истечет срок нашего клона, – сказала Катрина. – Ну. Жду ваших мнений.
В ушах у Хиро звенело. Ему хотелось двигаться, бежать, найти оружие и мстительно покончить со всем и вся. У него сжались кулаки.
Вольфганг сделал шаг к Полю, и тот – он был меньше ростом – в тревоге посмотрел на него.
– Чини давай.
– Делаю, что могу, – ответил Поль более уверенным голосом и похлопал по терминалу. Он был в своей стихии и явно черпал в ней силы.
– Наша первая цель – ввести в строй РИН, – сказала Мария. Капля крови упала ей на подбородок.
Хиро уставился на эту каплю крови. Это помогло ему сосредоточиться. Как будто все, что сегодня шло неправильно, сгустилось в этой капле. Он сделал шаг вперед и рукавом стер каплю с подбородка Марии.