Протеже

Люк не жалел красок, живописуя жизнь своих родителей, которые сошлись еще подростками и были доведены нищетой до алкоголизма. У Люка не было детства, не было друзей, только изнурительный труд от темна до темна и убогая жизнь в хижине без света, воды и даже без отхожего места.
– …Мне было семнадцать, когда предки разбились на машине, а я сошелся с Сарой. Глядь, а уже родилась Дэйзи, а там и Джой. У меня ровно крыша поехала: ведь мы точь-в-точь повторяли жизнь моих стариков – безнадега и бедность…
Люк говорил выразительно и складно – пожалуй, даже чересчур складно. Тут не захочешь, да вспомнишь, какой он актер, и к тому же талантливый – вон как выучил свою роль!
– Я и не собирался их бросать, – продолжал Люк, – все получилось само собой. У меня разболелся зуб, и я поехал в Салем к врачу. А на обратном пути на автобусной станции увидел объявление, что требуется официант. Ну и решил попробовать. Тогда я хотел просто поднакопить деньжат, чтобы осесть на месте и не бродить с сезонниками.
– Ну и как – поднакопил? – ехидно осведомилась Диана. – Тогда почему твоя семья не получила ни гроша? Почему ты ни разу не вспомнил о них за все эти годы?
– Прости. – Люк немного смутился. – Это было жуткой ошибкой. Наверное, город сбил меня с толку. Всю жизнь я был нищим, но стоило выйти на работу, и самая красивая женщина в баре – я такой и не видал никогда – уселась за мой стол и так мне улыбнулась…
Словом, та женщина назвала ему номер своей комнаты в отеле. И он, конечно, пошел – из чистого любопытства.
– Понимаешь, я в первый раз попал в отель и поднимался на лифте, ну и все такое. Кровать с настоящим матрасом, чистые простыни, и самая клевая девка только меня и ждет…
Прежде Люк не был ни с кем, кроме Сары, и близость с искушенной замужней женщиной показалась ему настоящим блаженством. Он упивался молодым ухоженным телом. А на прощание ему небрежно сунули сотню долларов и посоветовали одеться поприличнее.
Так оно и поехало. Женщины валили косяком, и как тут было заставить себя вернуться в убожество и нищету, к Саре и писклявым детям?
– Я понимал, что поступаю неправильно. И все время хотел им что-нибудь послать – с самого-самого начала, – но куда? Сезонники только и делают, что переезжают с места на место. К тому же Сара была настоящей куколкой. Я не сомневался, что она скоренько кому-то приглянется. А потом мне удалось перебраться в Портленд и устроиться там получше… В Салеме я больше никогда и не бывал.
Диана безбожно опаздывала, но сидела и слушала Люка, презирая его все сильнее.
– Детка, ты смотришь на меня так, будто не веришь…
– Напротив, я тебе верю, но от этого еще хуже. У меня не укладывается в голове: как можно сбежать от жены и детей и обречь их на такое же жалкое существование, какое прежде ты вел сам. Ох, только не говори, будто ты их не нашел! С деньгами ты из-под земли бы их достал. Ты мог бы открыть для них банковский счет. Мог бы вспомнить об ответственности за тех, кто от тебя зависит. Двое тощих, беспомощных малышей – черт побери, я же видела их фото! Ты обрек их на голод! И ничуть не страдал за своих собственных детей…
– Но я же признал, что ошибался.
– Ничего себе – ошибочка! Ты вел себя как самый отъявленный мерзавец и как исправлял свою «ошибку»? Швырнув им подачку от своих трех сотен годовых? Школа, лечение, еда, одежда, аренда дома – и на все это тысяча в месяц! Да одна твоя шуба стоит не меньше тысячи!
– Все уже устроено! – перебил ее Люк. – Я открыл для них счет…
– Ну да, потому что испугался, как бы тебя не потащили в суд! – вскричала Диана. – О твоей подлости пишут все газеты! Люк Мерримэн, суперотец из телешоу, бросил собственных детей! И даже когда они отыскали его, более чем обеспеченного по их стандартам, он отделывается от них мелочью, с которой не жалко расстаться. И не желает видеться с ними, писать письма или хотя бы позвонить. Не подарит им ничего даже на Рождество…
– Ну ладно! – взорвался Люк. – Согласен, предки должны любить детишек, но знаешь, что я тебе скажу? Все это сюсюканье хорошо для среднего класса или для богачей! А из таких бедолаг, как мы, предки своими же руками по-быстрому выколачивают все чувства! Мой собственный папаша колотил меня по чем попало, когда надирался, – вот и вся любовь! И случалось это каждый день, а то и чаще! Тебе, значит, правду подавай? Ну так слушай! Когда Сара приволокла ко мне этих крысенышей, я чуть не околел со сраму! Глянул на них – и ровно в зеркале себя увидал! И не потому, что они на меня похожи, а потому, что были такими же грязными, оборванными и безмозглыми, каким был я сам! Такие люди, как ты, воображают, будто бедность не порок, а все бедняки достойные да честные! Хорошо сидеть и выдумывать из головы, когда ни разу в жизни не остался без обеда – если только ты не на какой-нибудь диете для выпендрежу! Да вы же понятия не имеете о настоящем голоде и холоде, когда у тебя нет дома, а вместо любящего папочки – спившийся козел, готовый пришибить только за то, что ты родился на свет! По крайней мере хоть в этом я не виноват перед своими детьми! Я никогда их не бил, хотя здорово боялся, что рано или поздно дойдет и до этого! Вот почему я просто взял да и смылся от них подальше!
Люк, нервно засунув руки в карманы, зашагал по комнате. Диана тоже вскочила.
– Ты что же, всерьез пытаешься убедить меня, что бедные люди не любят своих детей? Да как ты смеешь так врать и лить грязь на всех разом, и прежде всего на свою Сару!
– Да ладно, я не против, чтобы они жили получше, и в конце концов я же дал им денег? Теперь у них все устроилось, но видеться с ними – это уж слишком! Извините покорно. Меня вообще мутит от детей. Я тебе не Пэт Уинстон!
Диана мрачно улыбнулась: ну надо же, кто ей об этом говорит!
– Пойми, Диана, я вовсе не пытаюсь себя выгородить. Да мне достаточно сказать, что я готов брать детей на уик-энды или повезу их в отпуск, и все взвоют от восторга. Но я этого не делаю. Мне просто духу не хватает врать про любовь, которой тут и не пахнет!
Люк внезапно повернулся и взял ее за руки. Не успела она вырваться, как по всему телу пробежала знакомая дрожь. Чтобы овладеть собой, она спрятала руки за спину.
А Люк привораживал Диану взглядом, словно заглядывая в самую душу. Вот он как бы в растерянности посмотрел на свои пустые руки, затем снова на нее.
– Диана, мои чувства к тебе остались прежними. Я люблю тебя. Я любил тебя всегда и никогда не разлюблю. Мне не нужна ни одна женщина на свете. Только ты, только Диана – отныне и навсегда. И я хочу, чтобы мы поженились, как только оформят развод.
– Зря ты об этом заговорил, – горько шепнула она. – Слишком поздно. Я выхожу замуж за Мэтью.
Она не собиралась смягчать эту новость – не все ли равно, что подумает о ней Люк! Он обиженно сказал:
– После того, что натворил я сам, трудно тебя обвинять. Мэтью наверняка любит тебя так же, как я. Да разве можно тебя не любить? Ты чудесная женщина. Вы принадлежите к одному миру. И он наверняка побогаче меня. – Люк жалобно вздохнул. – Даже подумать страшно, что со мной будет без тебя. Когда все развалилось и меня скинули с небес на землю, я трезво взглянул на свое шоу… – Он сокрушенно покачал головой. – Ну и кошмар! Позор, да и только. И «Альфа» обошлась со мной по заслугам. Мне не следовало драть нос и корчить из себя невесть кого. Ну, теперь с этим покончено. Я больше не пью, не колюсь и не курю травку. И думаю, еще смогу стать артистом, если буду как следует вкалывать. Но мне не обойтись без тебя, Диана. Никто не понимает меня лучше, чем ты. Я верю тебе, потому что ты всегда была честной со мной. Даже насчет Мэтью. Разобравшись, что за штучка эта Ники, я сразу понял: она врет. Ты нужна мне, детка…
Диана ничего не могла с собой поделать: гнев сменился знакомым возбуждением и истомой. Она растерянно тряхнула головой. Нет, ни за что: после всего, что Люк натворил, что наболтал тут о Саре и детях…
Она должна выдержать, не поддаться на обман! У этого типа нет ни совести, ни чести. Даже его раскаяние – сплошное притворство. Скандал в газетах загнал Люка в угол. Ему действительно некуда податься. Сейчас он готов пообещать что угодно. Но стоит делам хоть чуть-чуть наладиться – и вернется тот спесивый, жестокий мерзавец, бабник, которым он был с самого начала. Сначала Люк пользовался услугами Сары (целых семь лет!), потом услугами первых встречных богатых женщин, потом Дианы и Ники – и сколько таких будет еще? А в том, что они будут, Диана не сомневалась!