Свобода от, свобода для (СИ)

Часть 45 из 67 Информация о книге

Я секунду помедлил, хотелось еще что-то спросить но шаман разволновался.
- Да пей же! - зашипел он. Я отхлебнул. Ну и мерзость, я с трудом подавил рвотный рефлекс, но, подчиняясь шаману, выпил все до дна. И, что за напасть, опять выключили свет.
Пришла боль, она разрывала грудь и живот, я скорчился, попытался встать, опираясь на правую руку. Все было как в тумане, где-то высоко надо мной плавали желтые пятна света. Встать я не смог, только дернулся. Услышал вдали звонкий детский голос:
- Он очнулся, он жив!
Потом мне на лоб легла ладошка, и боль сразу же отступила. А затем пришел сон, просто сон, без сновидений.
В следующий раз я очнулся ночью. Ничего не болело. Левая рука была замотана бинтами. Я открыл глаза, и прохрипел:
- Где я?
Спросил несколько раз, наконец, сонный голос Алины ответил:
- Дома, в своей постели. Хочешь пить? - спросила она.
- Тетенька, дайте попить, а то так есть хочется, аж переночевать негде... - я, и правда, чувствовал себя неплохо. Попробовал встать, но головокружение тут же опрокинуло меня назад на подушку.
- Лежи-лежи, тебе нельзя вставать. Выпей вот, - Алина поднесла к моим губам чашку. Я начал жадно пить, часть питья пролилась по щекам на подушку. - Спи давай, тебе надо восстанавливаться. И не думай вставать, тебе еще нельзя.
Я охотно последовал ее совету, и опять провалился в сон.
Выздоравливал я быстро. Через неделю уже смог, осторожно переставляя ноги, по стенке, дойти до туалета. Индиго сотворили чудо, они не просто вернули меня к жизни, но и неимоверно ускорили процесс регенерации тканей. Вот только с рукой ничего сделать не смогли, вместо указательного и среднего пальцев остались обрубки. Я лежал в комнате один, Вайнштейна от меня отселили, на его кровати спал тот, кого назначали сидеть у моей койки, это были или Алина, или Мишка, или Габи. Приходил Медведь.
- Прости, Медведь, за Рому, - повинился я перед ним. Он ничего не ответил, только хлопнул меня по плечу. Потом долго сидел рядом, но так ничего и не сказал, ушел восвояси. За время моей болезни у моей постели побывали все. Ну, или, почти все. О делах не разговаривали, старались беречь мои нервы. Один Летун не выдержал, пришел, положил мне на грудь какой-то листок. Улыбаясь, поздравил меня:
- Поздравляю! Вчера мы провели выборы. Временный Комитет реорганизован в постоянный. Меня избрали председателем, ты - второй в списке! Нас избрали на год. Читай.
Я поднес к глазам листок, что принес Летун. Листок гласил:
Всем гражданам Республики!
Временный Организационный Комитет объявляет о самоликвидации. По результатам прошедших выборов, образован постоянный Организационный Комитет, сроком на год, в составе:
-- Яков (Коби) Бен-Ами, позывной Летун
-- Виктор Коцюба, позывной Заноза
-- Дов Сотник, позывной Медведь
-- Алина Гофман, позывной Сестра
-- Райво Краних, позывной Райво
-- Ли Ван, позывной Ли
-- Илья Вишневецкий, позывной Дрозд
Комитет обязуется представлять письменный отчет о своей деятельности первого числа каждого месяца. В настоящее время Организационный Комитет работает над подготовкой Основного Закона Республики. По завершении проекта закона, он будет представлен гражданам на рассмотрение.
Да здравствует Свобода! Да здравствует Республика!

Коротко и ясно, никакой воды.
- А кто такой этот Ли? - спросил я, хотя, в принципе, понял - кто.
-Ли сменил Чена, - ответил Летун, - наш человек.
-Ясно, - кивнул я, - а Вайнштейн? Почему его не избрали?
- Да как тебе сказать..., - замялся Летун, - его за психа посчитали, он в своих теориях иногда перегибает палку. Да и потом, насчет тебя все ясно, насчет Медведя или Алины тоже, все вас знают, вы на виду, как и я. Вишневецкий и Райво просто уважаемые люди, Семьи у них большие. Сергею припомнили его пьянство, в день боя его многие видели в совершенно непотребном виде. За Ли проголосовали все его соплеменники, как один.
- Неудивительно... - проворчал я, - развели демократию.
- Ну, вот, поэтому за Вайнштейна почти никто не проголосовал. Он обиделся, никуда не ходит, сидит в обнимку с бутылкой. Алина к тебе его не пускает.
- И правильно делает, нечего больного тревожить! - надвинулась на Летуна появившаяся в дверях Алина. Летун сразу стал меньше ростом. Железный человек Алина, особенно когда чувствует за собой правоту.
- Ладно, ты выздоравливай побыстрее. Работы полно, ты нам нужен! Масса нерешенных вопросов! - под испепеляющим взглядом Алины Летун откланялся и ушел.
- Алина! - позвал я. Она подняла голову от книжки, - что там с Гельманом?
- Тебе нельзя волноваться, лежи! - сказала она, и в голосе прозвенела сталь.
- Я не знаю, чем все кончилось, и оттого все время волнуюсь. Меня это ужасно беспокоит, - зашел я с другой стороны. Это сработало, Алина нехотя ответила:
- Когда ребята решили, что ты умер, они сбросили его в ущелье. Говорят, он сразу не умер, и долго оттуда кричал...
- Ему повезло, - медленно проговорил я, - у меня бы так легко не отделался. А Иветман?
- Его не нашли. Говорят, его уже год никто не видел, может, его вообще не было, с самого начала. Всем Гельман рулил.
- А как у Гельмана оказалась одежда одного из наших?
- Я точно не знаю, - ответила Алина, - но, говорят, что когда те бежали, они его с собой не взяли, бросили. Он спрятался там где-то. Потом наши там все проверяли, и этот мальчик, младший брат рыжего Гриши, оказался один. Гельман его задушил, забрал одежду, лицо измазал сажей из печки, чтоб не узнали, и пошел на выход. Когда ты его опознал, начал стрелять. Говорят, Гриша очень за брата переживает...
- А... - только я намылился задать еще вопрос, как Алина меня оборвала:
- Все, отдыхай, не то позову Габи, он тебя усыпит. Тебе нужен покой, вот и лежи спокойно.
- Лежу, лежу, - согласился я. И правда, когда бы я еще так отдохнул...
Отдых быстро закончился. Только я начал передвигаться с палочкой, как на меня насели Летун с Вайнштейном. Нужно был готовить проект конституции, прописывать основные принципы, подводить, так сказать, базу под решение народа. А то объявить Республику объявили, а какой она будет, никто и ведать не ведает. Получилось так, что народ из нашего комитета, под разными предлогами от этого отмазался, остались мы с Летуном. Остальные сказали, что заранее одобряют любое решение. Как сказал Вайнштейн, они выдали нам мандат. Мандат там, или еще какой орган нам выдали, а работка у нас началась адова. Вайнштейн хоть и не состоял в комитете, но без него мы бы не обошлись, это было ясно с самого начала. Поломавшись для виду, он согласился нам помочь. Так и сидели втроем, чаще всего по ночам, спорили, обсуждали, писали, стирали, снова писали. Законотворчество оказалось сложным делом.
- Классическая демократическая республика отпадает, - поправляя на носу очки, говорил Вайнштейн, - вообще, форма государственного устройства, как до Песца, нам не годится.
Мы сидели у нас на базе, по крыше стучали капли дождя, тянуло сыростью. Шел второй час ночи, а мы все обсуждали, все спорили.
- Логично, - согласился с Вайнштейном Летун, - нам никто не даст создать аппарат управления. Демократический централизм вообще не вариант, а жаль...
- Прибавьте к этому то, что никаких реальных рычагов воздействия на Семьи у нас нет, - добавил я, - и мы на выходе получаем единственно возможную форму общественного устройства.
- Это какую же? - прищурился Летун.
- Федерацию самоуправляющихся общин. То есть, Семей.
- Не пойдет. Это анархия, слишком аморфное образование получится, - махнул рукой Летун. Вайнштейн согласно кивнул головой.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница