Пирамиды Наполеона
— Да уж. Египтяне пока никак не осознают серьезность моих намерений.
Это небольшое общество потеряло всякий интерес к моей персоне. Лежавшие в тени верблюды, лениво покачиваясь, поднялись на ноги, отовсюду доносилось встревоженное ржание, военные бросились к своим лошадям. Парусные навесы обвисли, лишившись удерживавших их в песке сабель. Египтяне подняли восстание в Каире.
— А как быть с ним? — спросил адъютант, кивая в мою сторону.
— Оставим его пока, — отрывисто бросил Бонапарт. — Монж! Вы с учеными захватите Гейджа и эту красотку с собой. Возвращайтесь в институт, закройте двери и никого не впускайте. Я пришлю вам на подмогу пехотинцев. Все остальные следуют за мной! — И он умчался галопом по песчаному плато в сторону кораблей, ожидавших у переправы через реку.
Пока солдаты и слуги убирали навесы и столы, Астиза незаметно взяла пару свечей. Вскоре все последовали за офицерами. Буквально несколько минут спустя мы с Монжем оказались одни посреди вещественных остатков былого пиршества. Казалось, пронесся очередной смерч, вновь оставив нас в ошеломленном оцепенении.
* * *— Мой дорогой Итан, — сказал наконец Монж, отводя взгляд от этого массового исхода к Нилу, — вам неизменно удается навлекать на себя всякие неприятности.
— Почти безуспешно с самого Парижа я пытаюсь выпутаться из них, доктор Монж.
Над рекой разносились грохочущие залпы каирского восстания.
— Ладно, пора и нам возвращаться. Мы, ученые, не будем вмешиваться в это очередное чрезвычайное происшествие.
— Я не могу вернуться в Каир с вами, Гаспар. Мне необходимо понять тайну этой пирамиды. Понимаете, я долго мучился с этим медальоном, и сейчас, по-моему, нахожусь на грани понимания.
По моему знаку Астиза вытащила подвеску. Монж с удивлением разглядывал его новый вид, имевший кажущуюся масонской символику.
— Как видите, — продолжил я, — мне удалось найти его завершающую часть. Это украшение является своеобразной картой, как я считаю, открывающей путь к тайникам, скрытым внутри Великой пирамиды, той самой, чьи размеры, по вашему мнению, связаны с числом «пи». Ключевую подсказку дает треугольник насечек в верхнем диске. На юге, в одной пещерной гробнице, я осознал, что они представляют собой египетские числа. На мой взгляд, тут какая-то математическая загадка, но какая?
— Насечки? Дайте-ка я еще разок гляну на них. — Он взял у Астизы медальон и изучил диск под ручной лупой.
— Попробуйте представить каждую серию насечек как цифру, — сказал я.
Он молча считал что-то, шевеля губами, потом удивленно глянул на нас.
— Ну конечно же! Почему я не заметил этого раньше? На редкость странный выбор модели, но вполне уместный, учитывая, где мы с вами находимся. О боже, какая досада. — Он с жалостью взглянул на меня, и мое сердце тревожно сжалось. — Гейдж, вы когда-нибудь слышали о треугольнике Паскаля?
— Нет, сэр.
— Он назван по имени ученого Блеза Паскаля, написавшего ровно сто пятьдесят лет тому назад трактат об особенной числовой прогрессии. Он высказал множество умных мыслей, не самая последняя из которых сводилась к тому, что чем глубже он узнает людей, тем больше любит свою собаку. Понятно, что здесь представлен пирамидальный вид арифметической прогрессии.
Позаимствовав у меня кавалерийскую саблю, он начертил на песке такую числовую пирамиду:
11 11 2 11 3 3 11 4 6 4 1— Вот! Улавливаете, как строится этот треугольник?
Я, должно быть, выглядел как слабоумный, пытающийся прочесть труды Фукидида. [61] Мысленно застонав, я вспомнил Жомара с его последовательностью чисел Фибоначчи.
— За исключением первых двух рядов, — терпеливо пояснил Монж, — как вы можете заметить, каждое число является суммой двух расположенных над ним чисел. Вот видите первую двойку. А над ней — две единицы. В третьем ряду — тройка, а непосредственно над ней — двойка и единица. Далее — шестерка, а над ней две тройки. Это и есть так называемый треугольник Паскаля. Вы понимаете, что я изобразил только начало диаграммы, но вся прелесть в том, что этот треугольник можно до бесконечности продолжать вниз. А теперь взгляните на насечки медальона.
II II II II III III I— Это же верхушка такого же треугольника! — воскликнул я. — Но что это может значить?
Монж отдал медальон обратно.
— А значит это, что вашу безделушку изготовили вовсе не в Древнем Египте. Мне очень жаль, Итан, но если это действительно треугольник Паскаля, то все ваши поиски были напрасны.
— Что?!
— Древние математики понятия не имели о существовании такого треугольника. Безусловно, вам всучили современную подделку.
Его слова обрушились на меня подобно сбивающему с ног удару. Подделка? Неужели это всего лишь один из трюков старого шарлатана Калиостро? Неужели гибель Тальма и Еноха, как и все наше дальнее путешествие, оказалась бессмысленной?
— Но эта схема похожа на пирамиду.
— Скорее пирамида похожа на треугольник. Разве не легче всего придать грубой поделке вид древнего раритета, как-то связав ее с пирамидами Египта? Думаю все же, что эту забавную вещицу изготовил какой-то ученый, но, возможно, эти подвески не имеют никакого отношения к циркулю, а изображение диаметра — к числу «пи», и все эти знаки выбраны каким-то ловкачом чисто случайно. Скорее всего, это проделки какого-то шутника. Кто знает? Я лишь подозреваю, друг мой, что вы стали жертвой обмана ловкого шарлатана. Но не расстраивайтесь. Ведь все мы понимаем, что до настоящего ученого вам еще далеко.
Голова у меня пошла кругом.
— Но я был уверен, что мы близки к разгадке…
— Вы мне нравитесь, Итан, и я вовсе не хочу, чтобы вы попали в новую беду. Поэтому уж позвольте дать вам один совет. Не возвращайтесь в Каир. Бог знает, что там сейчас происходит. — Грохот стрельбы становился все громче. — Бонапарт подозревает, что ваше пребывание здесь бесполезно, а его нарастающее недовольство вызвано крушением надежд. Наймите фелюгу и отправляйтесь вместе с Астизой в Александрию, там вы сможете сесть на корабль и добраться до Америки. Англичане вас выпустят, ведь вы отлично сумеете объяснить им вашу непричастность к военным действиям французов. Возвращайтесь на родину, Итан Гейдж. — Он пожал мне руку. — Возвращайтесь на родину.
Я стоял, потрясенный тем, что все мои усилия оказались напрасными. Я был уверен, что медальон указывал на тайный путь в эту пирамиду, и вот лучший математик Франции сообщил, что меня провели, как мальчишку! Монж глянул на меня с грустной улыбкой. Собрав свои скудные инструменты, он забрался на доставившего его сюда осла и под отдаленное громыхание артиллерийских орудий отправился обратно в столицу к своему новому научному институту.
Напоследок он обернулся.
— Честно говоря, мне хотелось бы сделать то же самое!
* * *Астиза разочарованно смотрела вслед Монжу, смутная презрительная улыбка блуждала по ее губам. Когда он отъехал подальше, она взорвалась:
— Какой глупец этот человек!
Я даже вздрогнул.
— Астиза, он один из самых гениальных ученых Франции.
— Только он, наверное, считает, что начала и концы всех знаний заключены в его напыщенных убеждениях и в трудах его европейских предков. Смог бы он построить такую пирамиду? Конечно нет. И тем не менее утверждает, что построивший ее народ знал о числах гораздо меньше, чем он сам или хитроумный Паскаль.
— Он так не говорил.
— Да присмотрись же ты к его рисункам на песке! Разве они не похожи на ту пирамиду, что высится перед нами?
— Похожи.
— И тем не менее никто так и не понял, почему мы явились сюда? Я не верю этому.