Подглядывающая

Я чувствую привкус победы от того, что этот писатель со стальным взглядом теперь все же предпочел бы дать мне автограф, чем завести этот разговор. А Крис мне жаль. Ей тяжело снова переживать тот вечер – и я уже готова остановиться.
– И что было дальше? – спрашивает Граф как ни в чем ни бывало, но его историю – ту, которая пишется им сейчас, – я читаю легко.
Я знаю, почему он забирает стакан, застывший в руках Крис, – делает это мягко, очень аккуратно. Затем сжимает ее ладони и подносит к своим губам. Мое сердце отзывается на нежность поцелуя. На миг я опускаю взгляд.
Не знаю, дается ли любовь просто так? Вот такая – глубокая, вросшая в душу и сердце. Можно ли обрести человека, который полюбит тебя так же сильно, как и ты его, – и при этом не пройти все круги ада? Но если нет – стоит ли такая любовь этих страданий?
Ответ Крис я знаю – я его вижу. А сама для себя я еще не решила.
Но сейчас я – единственная из нашей троицы, кто пьет холодный чай, смакуя. И мне это нравится.
– Девушка не замечала, что я шла за ней по пятам. Она была в таком шоке, что едва не попала под машину – еще бы полшага...
Граф обжигает меня взглядом. Но я к ожогам привыкла.
– Больше всего меня впечатлили пперчатки, которые она достала из кармана, – и не надела, – ппотому что пперчатки были мужскими. Итак, Граф. Что за историю она хотела мне рассказать? Возможно, историю о ммужчине, которого она любила, и которому доверяла. И о его ппредательстве. Но это были только догадки, Граф. А потом один... – тут я запинаюсь. Каким словом назвать Эя – из приличных? Пауза затягивается, – …один ммужчина со связями рассказал, что эта девушка украла кольцо у скандального писателя, и он не ппреминул обратиться в пполицию. Тогда я пподумала, какой же мужчина способен на такое?..
– У этой истории хороший финал, – прочистив горло, возражает мне Граф.
– У жизненных историй не ббывает хэппи-эндов. Только открытые финалы – и то до тех ппор, ппока кто-нибудь не умрет.
– Кто вас так обидел, Эмма? – спрашивает Граф – и я снова невольно отвожу взгляд. – Не об этом ли кольце ваша история? – Граф приподнимает ладонь Крис – будто делает в нашей словесной партии ход конем.
На безымянном пальце Крис блестит кольцо с аметистом.
То самое кольцо.
Но сейчас важнее другое.
– Вы ппомолвлены?!
Они переглядываются, будто я узнала их тайну.
– Ей пришлось согласиться, – произносит Граф тоном, в котором чувствуется двойное дно.
– Это было мое добровольное решение, – возражает Крис.
– Ты говорила мне «нет» трижды. Обычно женщины отвечают хотя бы «я подумаю».
– И все же я согласилась.
– Когда узнала, что у нас будет ребенок.
Они оба замолкают, будто выболтали великую тайну.
Нарушает тишину Граф.
– Я счастлив, что нам с сыном удалось уговорить такую упрямую особу, как ты, на столь отчаянный шаг, – в его интонации мед и яд смешаны поровну. – Я буду лучшим отцом на свете, – он повелительным жестом кладет ладонь на колено Крис.
– И мужем, – напоминает ему Крис. – Когда ты делал мне предложение в четвертый раз, то обещал быть еще и лучшим мужем.
– И лучшим мужем, – Граф внезапно становится серьезным.
– Мы приехали в Питер, чтобы отпраздновать помолвку. Волшебный город… – разряжает обстановку Крис.
Граф окутывает ее теплым взглядом, но когда поворачивается ко мне, у меня возникает желание накинуть байку.
– А теперь я расскажу вашу историю, леди.
Похоже, Граф собирается взять реванш.
– Вваляйте!
Он хмыкает.
– Девушка с дефектом речи, вероятно, пережившая сильную психологическую травму, не может общаться с людьми и компенсирует это тем, что подглядывает за ними. Не самый плохой вариант, к слову. Вы могли бы избавляться от душевной боли, например, сжигая кошек в подвале или...
– Граф! – выкрикивает Крис.
Писатель нехотя отцепляет от меня взгляд. Некоторое время Граф и Крис общаются беззвучно. Наверное, между ними происходит ожесточенная битва – в которой Граф проигрывает.
– У вас цепкий взгляд, леди... Но вы говорите о подглядывании в прошедшем времени.
 
– Да, я ббольше этим не занимаюсь.
– Не бросайте, Эмма. Это как пытаться пальцем заткнуть дыру в плотине. Какое-то время вы, конечно, продержитесь...
– С этим покончено.
Ухмылочка у Графа такая, что я невольно крепче сжимаю стакан.
– Знаете Эмма, в чем отличие между подглядывающей и писателем? – конечно, его совершенно не интересует мой ответ – Граф даже крохотной паузы не делает. – Подглядывающая видит лишь то, что происходит сейчас. А писатель видит всю историю – до финальной точки. Правда, Крис?
Она улыбается.
– Конечно, нет, Эмма! Пока пишется история, финальная глава у Графа может меняться сто раз.
– Как в жизни, Крис, – он касается пальцем уголка ее губ – будто убирает крошку – которой там не было.
И на меня накатывает ошеломительное, разъедающее чувство зависти.
Я тоже хочу вот так!
Почему мои круги ада не привели к мужчине, который будет смотреть на меня таким же взглядом?!
Я оборачиваюсь, чтобы попросить счет у официанта, а еще – перестраховаться на случай, если резь в глазах перейдет в слезы. Я не плакала с тех пор, как застряла в десятибалльной пробке в первый рабочий день курьером.
– Ваш финал, Эмма, не вязание крючком у камина.
– Вы просто драматизируете, Граф, – как и все писатели.
Граф расплачивается, даже не взглянув на купюры, которые я протягиваю.
Затем достает мобильный.
– Оставьте ваш номер.
– Зачем?
– Вы понравились моей невесте. А мне понравилась ваша история – особенно та часть, которую вы не рассказали, – он бросает на меня хитрый взгляд. Блефует? Или видел меня по телевизору? – Возможно, из нее мог бы получиться роман.
– Мне не нравится финал, который вы ей придумали.
– Эмма, это же просто книга! Я придумываю финал для романа. Для своей истории вы пишите финал сами. Только вы.
Я диктую ему номер моего телефона.
Потом мы прощаемся.
Они уходят, не оглядываясь, держась за руки. А я продолжаю стоять посреди шумной улицы – но словно одна во Вселенной.
Оборачиваюсь и, снова приложив ладонь козырьком ко лбу, смотрю на высотку.
Каждый сам пишет финал своей истории...
Возможно, наступило время поставить точку и в моей истории с Эем. Единственное, что все еще связывает нас, – это адрес, который он записал на салфетке. Подарок мне.
Пристально рассматриваю дом. Он очень красивый. Наверняка, там есть консьерж. Что я отвечу, если он спросит, к кому я?
Бросаю взгляд на свою машинку с логотипом компании.
Если это не судьба, то что?
Натянув на лоб фирменную кепку, прихватываю букет уже подвявших в душной машине цветов и поднимаюсь на лифте на двадцать первый этаж.
Давлю на кнопку звонка.
Беспричинно, неосознанно, но мне страшно так, что сводит живот.
И когда я сдаюсь, когда уже готова повернуть к лифту, щелкает замок.
Дверь открывает молодой мужчина, которого я никогда не видела прежде. Он, похоже, тоже меня не знает. Потому что какое-то время мы молча таращимся друг на друга.
Я спохватываюсь первой.
– Ддоставка цветов!
Мужчина опирается ладонью о косяк двери. Смотрит на меня во все глаза. И, наконец, произносит надломленным голосом:
– Эмма?..
Я киваю.
– Ммы знакомы?
– Как вы нашли меня?
Мы задаем вопросы одновременно. Наши голоса переплетаются – и замолкают.
– Да, Эмма, – мужчина говорит осторожно, будто о его слова можно порезаться. – Мы знакомы.
Я все еще не понимаю, откуда могу его знать.
Мужчина стройный и крепкий. У него темные волосы, короткая стрижка. Черты лица в деталях не рассмотреть – он стоит против света. Но что-то исходит от него волнующее, притягивающее внимание.
 
– Я ждал вас… – между нами снова повисает пауза – легкая и зыбкая, словно мыльный пузырь. Я крепче прижимаю к себе букет. Шелестит оберточная бумага – и пауза лопается, – …хотя не думал, что когда-нибудь вас увижу.