Подглядывающая

Как же я его ненавижу!
Если бы мы были персонажами игры, я бы убила его. Много раз. Различными способами.
К тому времени, как мы подъезжаем к клубу, слезы высыхают, мысли об убийстве гаснут, остается только стойкое желание побыстрее покончить со всем этим и вернуться к прежней жизни.
Оставляем машину на подземном паркинге и выходим из него – прямо к сверкающим огням клуба эротического шоу-клуба «DNO». Перед ним – толпа человек двадцать. Эй берет меня за руку, и мы пробиваемся к входу.
Миниатюрная блондинка в военной форме с пристрастием объясняет подвыпившему парню, что она впустит его только, когда тот протрезвеет. Чуть поодаль стоят два охранника-амбала. Эй машет блондинке рукой, она кивает охраннику – и тот открывает нам дверь.
Мы попадаем в помещение – и я невольно останавливаюсь.
Из холода – в тепло. Из тишины – в водопад музыки. Из полумрака улицы – в блеск ночного клуба. Я не двигаюсь, пока мое тело, глаза и уши привыкают к новому миру. А когда это происходит, я начинаю чувствовать и ладонь Эя, которая сжимает мою ладонь. Пытаюсь избавиться от него, но он лишь усиливает хватку – и тащит меня к гардеробу, напоминающему грот. От каждого шага замирает сердце: пол – прозрачный, прямо подо мной среди сверкающих камней и монеток плавают золотые рыбки. Мне до жути страшно, что стекло треснет, и я сейчас провалюсь к ним.
В гардеробе нашу верхнюю одежду принимает девушка – скорее раздетая, чем одетая. Ракушки, прикрывающие нужные места, лишь притягивают к ним внимание. Девушка нажимает на кнопочку – и вешалки по тросу втягиваются в пасть гигантской рыбы. Разворачиваюсь в раздумьях о том, откуда моя куртка появится в конце вечера – и едва не натыкаюсь на загорелый, накачанный торс Морского царя. Поигрывая мышцами, царь предлагает мне один из свитков, наколотых на трезубец. Я машинально отказываюсь.
– Это крейзи-меню, зайка, бери! – уговаривает меня Эй.
Вместо ответа я обхожу Царя и направляюсь к залу. У входа стоит администратор – нормальная девушка в нормальной одежде: белая блузка и светло-серая классическая юбка. Волосы убраны под шапочку Деда Мороза. Я задерживаю на девушке взгляд – пусть глаза отдохнут.
Она провожает нас к стеклянному столику. Стулья похожи на обломки судна. Затонувший корабль лежит, накренясь, в центре зала. На трех палубах у шестов порхают девушки-рыбки в блестящей одежде.
Улыбчивая русалка с зелеными волосами приносит Эю виски, а мне – коктейль голубого цвета в бокале, украшенном ракушками. Когда официантка откидывает за плечо длинные зеленые волосы, я замечаю, что она – топлес.
– Как тебе? – спрашивает Эй, обводя взглядом клуб.
– Очччень… нна… ннатурра…
– Натуралистично, – Эй улыбается, кивает в такт музыке. – Ну, давай, за новые ощущения! – он пододвигает мне бокал.
Я качаю головой.
– Давай, зайка! Посмотри, здесь все пьют. Мы должны затеряться в толпе.
Ни за что!
– Этот коктейль – подарок новичку от клуба, – настаивает Эй, но я уже не слушаю его: рассматриваю посетителей.
Сегодня мой объект – лысая женщина. Так сказал Эй. Лысая женщина – это очень удобно, ее сложно потерять в толпе. Но пока в зале – все с прическами.
Эй жестом подзывает русалку и тыкает пальцем в крейзи-меню.
– Зайка, точно ничего не хочешь? Ну хотя бы взгляни на меню!
Качаю головой.
Лысая женщина… А если на ней парик?
– Ппарик? – пытаясь перекричать музыку, я склоняюсь к Эю.
– Расслабься, зайка!
Музыка становится тихой, фоновой, «рыбки» спускаются с шестов и отправляются в плавание по клубу. Одна из рыбок присаживается на колени к Эю. Я отворачиваюсь.
От него никакого толка. Я делаю всю работу!
Скольжу взглядом по посетительницам, пытаясь понять, может ли на одной из них быть парик. Это непросто определить даже в дневное время, а сейчас, когда резкий свет сменяется темнотой раз в четверть секунды, задача становится чертовски сложной.
Отвлекаюсь на звон стекла возле сцены. Грузный мужчина поднимается из-за стола, прикладывает салфетки к пятну на белой рубашке, которое стремительно увеличивается. Рядом суетится пышногрудая русалка. Столик освещен прожектором, так что я могу рассмотреть каждую деталь: и складку на лбу недовольного клиента, и камешки в сережках русалки, и вишенку из коктейля, которая лежит посередине лужи – будто и ее украшает. «Бокал цел – что странно», – проносится в голове – и тотчас же затухает.
 
Умело лавируя на шпильках между столиками, к месту происшествия подбегает администратор – та самая девушка, на которой отдыхал мой взгляд. Она подзывает уборщика, и молодой парень начинает орудовать шваброй. Девушка наблюдает за ним, заложив руку за руку. Что-то ей не нравится. Она делает уборщику замечание, но он и ухом не ведет. Тогда она хватается за швабру, пытаясь привлечь его внимание. Парень дергает за швабру – девушка внезапно ее отпускает – и парень, не удержав равновесие, падает.
Слышу смешки. Администратор от души улыбается.
Парень медленно поднимается. Стягивает с себя выпачканную майку – и я слышу женские вздохи. Тело у него, как у Тарзана – даже у меня сердце замирает.
Несколько секунд он прожигает взглядом администратора, затем подходит к ней – весь зал, кажется, замирает – и рывком разрывает на ней блузку!
Девушка испуганно прикрывает обнаженную грудь. Во внезапной тишине слышно, как позвякивает на стеклянном полу оторванная пуговица.
А затем девушка-администратор, уже ни сколько не стесняясь обнаженной груди, срывает с головы шапочку Деда Мороза и начинается очень красиво и очень профессионально раздеваться под музыку. Тотчас же к эротическому танцу присоединяется «уборщик». И только тогда до меня доходит. Меня разыграли! Всех новичков в этом клубе разыграли!
Я поворачиваюсь к Эю.
– Как ты сказала? Натуралистично? – смеется он – и я улыбаюсь. – На прошлой неделе раздевалась гардеробщица, так даже бывалые поверили.
А ведь я обратила внимание и на то, что бутафорский бокал не разбился, и что парень упал слишком уж демонстративно, и что скромняга-администратор должна была бы носить лифчик под блузкой. Я все видела, но отмела эти мысли – потому что они не вписывались в нарисованную воображением картину.
Так же, как и в баре с брюнеткой.
Мне показалась странными и фривольность брюнетки, и несдержанность Эя. Но это не вписывалась в нарисованную картину, на которой одинокая женщина читала книгу, пока к ней не подсел незнакомец. А если они знакомы?
Я снова прокручиваю в голове тот вечер. Брюнетка входит бар, притягивая взгляды посетителей. Расстегивает пальто – пальцы порхают по пуговицам. Вижу, как ее пальцы скользят по ножке бокала, вино покачивается, облизывая стеклянные стенки.
Дверь открывается, вытягивая на улицу сигаретный дым. Эй отряхивает снежинки с плеча. Взгляд скользит по лицам, столам, стульям – и замирает на брюнетке.
Странно. Но теперь мне кажется, это не тот Эй, которого знаю я. С тем Эем мы еще не знакомы, не было преследования по ночной улице. Пока я даже не знаю, как звучит его голос. В центре моего внимания – брюнетка, а этому щеголю просто позволено вмешаться в историю.
Я назвала его щеголем? Не пижоном?
Да, он не пижон. Именно – щеголь. В нем есть шарм, притяжение, тайна. В баре словно был не Эй, а другой мужчина. Пижоном он стал позже.
Теперь, воображая, я могу увидеть куда больше деталей – мне не мешают ни расстояние, ни стекла, ни сигаретная дымка.
Он подходит в брюнетке. Она отрывает взгляд от книги, смотрит на Эя… Черт! Она его знает! Брюнетка знает Эя. Я вижу это по ее взгляду – лукавому, тягучему, соблазняющему.
 
Да, это просто фантазия, но она объясняет и несдержанность Эя, и фривольность брюнетки, и нежелание пижона рассказывать о ней. Объясняет даже причину, по которой Эй преследовал меня: наверняка, они встречались тайно!
Мне жутко обидно. Эй провел меня!
– Эм!.. – доносится до меня словно издалека.
Это серьезная проблема при моем хобби – неумение абстрагироваться. Я зависима от картинки, которая рисуется первой. Я строю на ней истории, как на фундаменте. А она не фундамент – она иллюзия. Каждая деталь имеет значение. Я должна быть готова в любой момент отмотать назад.