Поверить в сказку (СИ)

Мужчина недовольно нахмурился, как будто я сказала что-то неприемлемое, а потом пробубнил:
— Уточним этот момент позже. Так что?
Вздохнула и медленно побрела к окну, отмечая черное небо без звезд, и лишь огонек светильника освещающего заснеженный двор. Не знала, что сказать, да и не хотелось. Вот совсем. Надоело мне. Невероятно. Хотелось уже освободиться от всего этого. Просто жить и ни от кого не зависеть. Я так долго этого ждала. Слишком долго. Но в то же время переживала, что будет, если появятся племянники Михаила, о которых говорил Картунов.
Процент. Очень волновало, какой будет процент, если откажусь. Повернулась к мужчине, продолжающему сидеть и смотреть на меня, и спросила:
— Какой процент?
Мужчина нахмурился, очевидно, ожидая положительного решения, а не вопроса, и сухо напомнил:
— Никакой, если согласишься.
— А если не соглашусь, то тогда что? — уточнила, желая услышать честный ответ.
Повисла тишина, а потом мужчина недовольно проговорил:
— Никакой. Не переживай насчет этого.
— Тогда мой ответ — нет.
Его улыбка, похожая на оскал с горьким сожалением, вызывала странные эмоции. Я ожидала его слов, а он просто смотрел. После мужчина кивнул и направился на выход. У двери он остановился и громко отчеканил:
— Лечись! Ты у него одна. Не будь эгоисткой, считая, что все само пройдет и можно наплевать на себя.
Стало не по себе, потому как показалось, что он не просто так это сказал, знает, что случается в противном случае. Ничего не ответила, подошла к столу и, достав пачку из маленького пакета, открыла белую таблетку и проглотила, запив водой. Слыша, что мужчина в коридоре одевается, не стала выходить. Вытерла стол, и когда вышла, Дмитрий как раз прощался с сыном, пожимая его руку.
— Смотри за матерью и сам выздоравливай. Мужчина должен быть сильным!
— Хорошо, — пообещал Сережа, вставая прямо, распрямив маленькие плечи. — А ты завтра придешь? — с надеждой в голосе спросил он, отчего я на мгновение застыла на месте, ожидая ответа.
— Да, если ты хочешь, — выдал Картунов серьезным тоном.
Малыш счастливо улыбнулся и с волнением посмотрел на меня, ожидая поддержки.
Не нужно! Вот не нужно моему сыну общаться с этим мужчиной. Потом, когда Дмитрий уедет, Сережа будет скучать.
Вздохнула, не обращая внимания на прожигающий взгляд, и улыбнулась, прекрасно зная, что мой мальчик воспримет это как молчаливое согласие.
«Да, согласилась! Ну а как по-другому, ведь я хочу, чтобы он был счастлив»
Малыш повернулся к Дмитрию и, сделав шаг, прижал его огромную руку к груди, довольно выдыхая:
— Очень хочу!
— Тогда жди, — уверенно проговорил мужчина и, глянув мне в глаза, немного задумчиво щурясь, открыл дверь и вышел.
Сережа тут же бросился ко мне и прошептал:
— Спасибо, мама! Спасибо! Я так хочу, чтоб он пришел.
Даже не знала, что сказать. Закусила губу и провела рукой по его шелковистым волосикам, нежно улыбаясь. Сынок поднял довольное личико и с волнением спросил:
— А ты таблетку выпила? Да?
«Второй контролер»
Мысленно усмехнулась, и, погладив по щеке, успокоила:
— Конечно, ведь я хочу, чтобы мы выздоровели и пошли кататься на горки.
— Здорово! И я хочу! А мы дядю Диму с собой возьмем? Ведь, да?
Так… мне кажется, или имя Картунова очень часто звучит в нашей семье?
— Посмотрим, а пока пойдем. Хоть покажешь, как играть с твоей новой машиной.
Сын тут же поменялся в лице и с восхищением принялся рассказывать все опции, какие есть у машины, а я слушала, радуясь, и помогая ему со словами, когда он не договаривал или неправильно выговаривал их.
* * *
Прошло четыре дня. Я пошла на поправку, а Сережа уже был здоров, изредка покашливая. Всегда считала, что правильное лечение ведет к скорейшему выздоровлению. Поэтому наблюдала за тем, как он катался на горке с детворой, а сама стояла рядом, отмечая каждый его спуск и подъем, зорко прослеживая, чтобы никто не толкнул или не дернул за шарф, а то завязала назад, а случаи разные бывают.
Сегодня впервые за неделю вышли на улицу. Решили на сорок минут, чтобы не совсем замерзнуть после болезни, да и сама еще не окрепла, но антибиотик и частое полоскание горла давали свои результаты, поэтому стояла в теплой одежде, вдыхая морозный воздух.
Внезапно напряглась, стоило только почувствовать знаковый аромат туалетной воды. Картунов. Странный мужчина. Он приходил каждый день, играл, оставался на ужин, а когда собиралась мыть ребенка, без напоминаний уходил. Мы больше не разговаривали на тему брака. Мужчина просто проводил время с нами, а я наблюдала со стороны или тоже принимала участие в их играх, особенно когда садились строить из конструктора, которого целых три пакета принес Картунов. Я с радостью принималась за интересное занятие, строя дольше всех, но красивее. Дмитрий работал на скорость и дома у него были однотипные, как и гаражи, а Сергей тоже старался не отставать, и у него это хорошо получалось.
Оказавшись напротив меня, мужчина задал вопрос:
— Давно гуляете?
— Привет, — всегда поражалась отсутствию его приветствия, которого никогда не было, и пояснила: — Примерно двадцать минут. Еще десять и домой.
Мужчина задумался, а потом предложил:
— Тут приметил блинную, можно зайти и согреться чаем.
Посмотрела на него, желая задать множество вопросов, пока рядом нет сына, но не стала.
— Можно, — кивнула в ответ, задумчиво посмотрев на него, отмечая хмурый взгляд и спортивный стиль одежды. Притом постоянно. Никогда бы не сказала, что этот мужчина богат и имеет свой бизнес. Мне всегда казалось, что они гламурные и важные, а Дмитрий прямой, непробиваемый и суровый во всем. Постояла и вдруг, не ожидая от себя, выдала: — Завтра собираемся на детский сеанс в кино. Сережа хотел предложить тебе пойти с нами.
Мужчина повернулся в сторону небольшой горки, где сын спорил с мальчиком, а уже через минуту они дружно плюхнулись на ватрушку и поехали, громко визжа, и сказал:
— Я завтра с утра должен быть в Москве. У меня… бой.
Даже не думала, что буду испытывать грусть и сожаление, но такие ощущения появились неизвестно откуда. Почему? Зачем? С чего? Ведь все равно… уедет и ладно. Но почему-то непонятная щемящая тоска в груди заставила задуматься.
Смотрела вперед, не отрывая взгляда от горки, отмечая родителей, бабушек, дедушек, с улыбками поглядывающих на деток, а потом проговорила:
— Удачи в бою.
Картунов усмехнулся и проговорил:
— Через неделю снова буду здесь.
Ничего не ответила. Просто молчала, смотря вперед, не понимая себя, его желание быть с нами, и почему начинаю считать, что это норма.
В это время сынок скатился и увидел Дмитрия, громко завизжал и бросился к нему с криком:
— Ура! Ура! Ты пришел! Я так ждал.
Мужчина подхватил мальчика на руки и произнес:
— Конечно, пришел. А ты что творишь, споришь с приятелем?
Сережа нахмурился, вспоминая, когда он общался с другом, а потом беспечно заявил:
— Не-е-ет! Просто Витя хотел один съехать, а без ватрушки же не скользко.
— Но вы придумали выход?
— Да! Вместе! — счастливо поделился малыш, поправляя шапку, сползающую на лоб.
— Так, у тебя нос совсем красный, — пробурчал мужчина, тут же предлагая: — Пойдем греться чаем с блинами?
Сынок посмотрел на меня, вспоминая что-то, и с грустью сообщил:
— Так мама не пекла блины. Я же знаю.
— А мы в кафе, и там согреемся. Хочешь? И мама замерзла. Вон вся от холода дрожит.
— Да! Нужно ее чаем поить! — воскликнул Сергей, а потом посмотрел на меня, одетую в десять одежек, совсем не замерзшую, и поинтересовался: — Мама, мы же пойдем, правда?
Кивнула и согласилась, чувствуя какую-то скованность. В кафе мы пробыли сорок минут, где Сережа перепробовал все блины с начинками, надкусывая, и отдавая Дмитрию, который доедал, уплетая за обе щеки, не забывая при этом и про свои. Я же едва сдерживала в себе улыбку, отмечая все это безобразие.