Слесарь. Трилогия (СИ)

Тонс вернулся к столу, держа в руке мокасин своего погибшего напарника. Присел, долго и угрюмо смотрел на все, что от того осталось. Потом оглядел меня, видно, что без особой надежды, и на свою рану тоже глянул. Тяжело вздохнул, и обратился ко мне, спросил что-то. Ответить я не мог, и он быстро это понял, снова уставившись на мокасин.
Видя грусть по товарищу, которого охотник считал однозначно погибшим и по тому, что настроение было у Тонса, как у человека, ждущего вскоре смерть – меня осенило!
Я обдумал свою, пришедшую в голову, мысль, потом еще раз, покрутил ее по-всякому. И пришел к выводу, что пора действовать и донести до охотника то, что знаю пока только я.
Пора порадовать Тонса, попробовать поднять ему настроение и, главное - свой статус тоже. Известие, что Зверь мертв, наверняка поспособствует всему этому. Похоже, он не верит, что мы сможем отбиться от Зверя и ждет скорой смерти от зубов местного Альфы. Я его понимаю, остановить такую зверюгу невозможно без ловушки и толпы загонщиков.
Поэтому я сначала позвал Тонса по имени, потом указал на мокасин и рану на груди охотника и, как смог, жестами спросил, кто это сотворил.
Охотник с недоверием поглядел меня и коротко ответил:
- Корт..
Так я узнал первое слово на местном языке.
Пришлось подхватить сучок, и по мере способностей, на разглаженной земле, нарисовать большого свирепого кота и, тыкая сучком в творение рук своих, спросить:
- Корт?
Тонс кивнул.
Дальше я отмерил расстояние в три метра от дерева и опять изобразил вопрос. Типа, такого размера?
Тонс опять кивнул и сказал:
- Ка!
Вот и второе слово.
Тогда я принял героический вид и скромно показал, как колю Зверя копьем и убиваю его.
Прямо, как Георгий–Победоносец.
Тонс не сразу понял, а, вернее, не сразу поверил, что я изображаю именно смерть Зверя. Недоверие в его взгляде немного уменьшилось после пары минут клятвенных заверений в том, что Корт – мертв и лежит недалеко, через одну рощу. Я несколько раз показал, что живот Зверя проткнут и в нем торчит обломок копья.
Охотник все же понял, что я абсолютно уверен в смерти Звери и готов показать ему, где тот лежит. Приняв решение, он, не смотря на рану, быстро собрал мешок с разными ножами, прихватил веревок еще. Себе взял арбалет, мне вручил копье, взяв его из высокого куста.
Там был целый арсенал, успел я заметить краем глаза.
А мою рогатину с дубиной он недоуменно осмотрел и бросил к дровам около очага.
Шел Тонс довольно быстро, вот крепкий мужик, и рана серьезная и крови потерял, а по нему и не видно. Прошли рощу и вскоре я увлек Охотника к месту, где лежало тело его товарища.
Тонс постоял пару минут над мертвым, пробормотал что-то, похожее на молитву, махнул ребром ладони на голову, тело, ноги.
Как перекрестил товарища.
Поднял на меня глаза, благодарно кивнул, и направился к Зверю, по скрипучему песку, благо мертвое тело было уже на виду. Перед ним Тонс остановился и некоторое время благоговейно молчал, разглядывая огромную сине-серую тушу.
Нагнулся, потрогал дыру на брюхе, нащупал там конец дротика и покачал его, точнее, попробовал покачать. У него не получилось, тот плотно зашел на добрых шестьдесят сантиметров в тело.
Взгляд, брошенный Тонсом, был полон непонятностью и сомнением.
По его мнению, я никак не тянул на убийцу такого Зверя. Да и сам он тоже не представлял, как можно проделать такой трюк и в одиночку добыть великолепный трофей.
Я же, естественно, не мог подробно рассказать историю моей удачи, гораздо больше случайной, чем закономерной. Только стоял с гордым видом и ждал аплодисментов.
Но дальше мне стало не весело.
Наоборот, за следующие четыре часа я все проклял. Именно мне пришлось под чутким, прямо очень чутким руководством Тонса снимать шкуру. Он непрерывно контролировал, как я держу нож, оттягивал за мех шкуру от мяса и не позволял мне спешить. Я весь перемазался в крови и сгустках мездры. Руки отваливались неудобно держать нож, крайне острый, кстати.
Хорошо хоть с головы, лап и хвоста Охотник снимал сам, здоровой рукой, морщась от боли. Я мог тогда перевести дух и посидеть. Голову, охотник, слава богу оставил, сняв шкуру вместе с ушами. Иначе я не смог бы поднять такой вес.
 
Успели мы к сумеркам не только снять шкуру Корта, но и свернуть ее правильно, мясом внутрь, перевязать плотно веревками и приготовить к транспортировке.
Успели еще и обмыться в верхнем озерце, избавившись от основной части грязи и крови.
Шкура была вычищена не очень тщательно, скорее - совсем не вычищена от излишков плоти и весила килограммов шестьдесят.
Нести ее пришлось, конечно, мне одному. Тонс только помог закинуть на плечи, похлопал по спине, типа - держись.
Пока донес, вспотел и вымотался. Спускаться приходилось очень осторожно, чтобы не полететь за такой тяжестью по откосу. Разбиться, она, конечно, не разобьется. Но сил на новый рывок уже нет
Но, наконец, и этот трудный, но счастливый для меня день подошел к концу. На стоянке, с огромным облегчением, шкуру с меня сняли и скинули в какой-то аналог подвала, открытый Тонсом в глубине куста. Если бы пришлось прямо сейчас ее доводить до товарного вида перед просушкой, срезать остатки, натирать солью – точно взмолился бы.
Очень хорошая маскировка подвала, глубину не успел заметить, но холодок прошелся по натруженным ногам, воздух внизу - реально холодный.
Нашелся и родничок, тоже упрятанный в специально выкопанной яме, струйка воды стекала по деревянному желобку откуда-то из стены и лилась на дно, забранное камнями.
Там Тонс дал мне ведро и кадку, чтобы набрать воды и помыться, еще какую-то глину вместо мыла. Пока я мылся и стирал одежду, отчищал сапоги, он снова подошел и удивил меня по-хорошему.
В руках у него был комплект одежды – рубаха, куртка и штаны с поясом, даже парой небольших кошелей из ткани с кожей присутствовали на нем. Рядом поставил мокасины, какие носил и сам, только размером побольше.
Все стало понятно. Я принят на работу и зачислен на довольствие.
После спасения на дереве, пожалуй - это было главное событие за все время в новом мире. Теперь я был принят в человеческое общество одним из самых непростых его членов.
Почему мне в голову пришла такая мысль?
Очень просто. Я успел заметить, как ловко и виртуозно Тонс владеет ножом для разделки туши, как ножи играют вокруг его пальцев, пусть и одной левой руки. Разницы для Охотника не было никакой, левая или правая, движения эти были неуловимы и смертоносны. Настоящий Мастер в работе с острыми предметами.
Тонс, конечно, специально показал свой высочайший уровень. Да и двигался он, как ниндзя, и копье в левой руке летало, образуя неприступный круг вокруг его ничем не выдающейся фигуры. Этот урок он показал мне на обратной дороге, пока я изнемогал под весом трофея. Типа, не переживай, я со всеми разберусь.
Ну так я и не переживал, особенно после того, как перехватил его взгляд. Карими, обычными глазами на меня смотрела сама Смерть, настолько его взгляд был равнодушен и неподвижен.
Скорее, не взят на работу, а назначен работать под непререкаемым руководством. Безропотно.
 Глава 8 МНОГО РАБОТЫ 
 
Вчера я упал спать не глядя, утомленный до крайности насыщенным днем. Победой над Зверем, встречей с Тонсом, невозможностью нормально объясниться, нервами и, главное, кропотливой и утомительной возней со шкурой.
Просто упал на жесткий матрас, набитый сеном, в одном из двух шалашей и сразу отрубился. Спал, как мертвый, ничего не снилось.
 
В новой одежде, приятно льнущей к телу, было гораздо комфортнее.
Но такое блаженное состояние продлилось не так долго, как я хотел бы. Охотник разбудил меня самым ранним утром, светило еще и не показалось. И сразу вручил довольно допотопную лопату. Он протянул ее мне, протиравшему глаза спросонья, назвал лопату новым словом – *себе* и показал, что буду я копать и тоже обозначил это слово - *себеть*.