Австрийский ревизор (СИ)
На главном дворе ничего примечательного: следы мужских ботинок в грязи, лужи, поленница да воткнутый в особо крупное бревно топор. Михаил прошёлся вдоль главного входа, стараясь наступать носками ботинок в уже оставленные кем-то следы и не выдать своего присутствия. Обнаружил, что в одном месте часть досок была вынута из забора, открывая ход на соседний участок. Контрразведчик, согнувшись, пролез в отверстие и оказался за маленьким сарайчиком. Решил его обойти, пошёл налево и за угол, как вдруг что-то большое и тяжёлое ударило Шлаевского в затылок, в результате чего он свалился кулем.
***
Пришёл в себя младший лейтенант от того, что его окатили из ведра холодной водой в лицо. Дёрнулся, попытавшись встать: руки связаны за спиной, ноги стянуты на щиколотках, на шее удавка, фиксирующая к изголовью кровати, на которой он лежал. Чертыхнувшись, Михаил оглядел тускло освещённую комнату, в которой сильно пахло старыми вещами и гнилыми досками.
Прямо напротив кровати — пожилой щёголь с нафабренными чёрными усами, седыми висками и в круглых очках. Сидит на стуле задом наперёд, положив подбородок на скрещенные руки, улыбается и смотрит пленнику в лицо. За его спиной, присев на край колченогой тумбочки, высокий красивый блондин вычищает ножом грязь из-под ногтей, переводя взгляд с усатого очкарика на контрразведчика и обратно. Чуть поодаль стоит белобрысый широкоплечий малый в сером костюме, скрестив руки и оперевшись плечом о притолоку. На поясе свисает дубинка — видать, ей Шлаевского и оглушили...
В паре метров от чухонца долговязый детина с тёмными волосами и лицом уголовника. Густая щетина, сломанный нос, из-под верхней губы со шрамом поблёскивает золотом зуб, на левой руке не хватает двух пальцев. Рядом с ним необыкновенно некрасивая женщина неопределённого возраста, ростом чуть более полутора метров. Злые свиные глазки, землистое лицо, верхняя губа как-то странно вздёрнута, руки нервно перебирают бахрому шарфа. Поймав взгляд офицера, она быстро подошла к нему и с силой, которую не ожидаешь от женщины, ударила пленника в живот, так что тот даже выдохнул.
— Грета, ну что ты делаешь? Где твои манеры? У нас же гость!
— Мужлан из шпиков, Йозеф.
— Несомненно. Но сначала я бы хотел с ним побеседовать.
Злобная коротышка сплюнула и отошла к стене, смерив контрразведчика презрительным взглядом. Для себя он отметил сильный шведский акцент у единственной женщины в компании. Ну и Йозефа, конечно.
Тем временем, усатый провёл рукой в чёрной перчатке по усам, чуть их подкрутив. Пристально посмотрел в лицо Михаила:
— Ну что ж, младший лейтенант Шлаевский, из разведывательно-контрразведывательного. Зачем пожаловали?
— Да так, любопытно стало. Вот, койку нашёл, компанию тоже. Даже баба есть, пусть и страшная, как смертный грех.
Грета взвизгнула от ярости, подскочила к постели и снова ударила пленного, на этот раз по почкам. Михаил грязно выругался и пообещал изнасиловать в зад её мать-проститутку, за что тут же получил ещё и в скулу. С перекошенным от злобы лицом, шведка взяла офицера за воротник и провоняла гнилыми зубами с сильным акцентом:
— Знаешь, почему я ненавижу смазливые мордашки вроде тебя?
— В цирк уродцев не взяли?
Удар поддых не заставил себя долго ждать. Грета хотела ещё добавить ногой в живот, но темноволосый уголовник оттащил фурию от контрразведчика, сказав что-то то ли на шведском, то ли на финском. Йозеф слегка улыбнулся.
— Вы дерзкий. Молодой, привлекательный, сильный. Прямо сладкий мальчик.
— Да уж... Что-что, а с содомитами раньше не ворковал. Будет хоть что вспомнить.
Теперь с небольшим замахом на бедро Шлаевскому опустилась его же собственная телескопическая дубинка, невесть откуда взявшаяся в руках у стройного блондина за спиной Йозефа. Тот выругался на немецком, снова встал за спиной своего патрона и погладил того по плечу. Любовники.
— Михаил Владимирович, ну что Вы в самом деле? Я ведь пока просто поговорить хочу. Вежливо интересуюсь, Вас Рихтер послал или Булак? А ведь могу и разрешить пообщаться с Вами Грете. Она особа эмансипированная, мужененавистница и мастер по избиению пленных, как Вы могли уже заметить... Ну так что, поговорим?
— Допустим.
— Вот и ладушки! Я правильно полагаю, что группа Войцеха была ликвидирована Вашими коллегами при попытке организовать покушение на министра иностранных дел, маршала Деникина?
Михаил задумался. Делает вид, что нет агента в РКУ, уточняет. При этом в газетах этого не было, слухи ходили о перестрелке бандитов, и узнать о цели больше неоткуда. Как и о причинах провала акции... Офицер кивнул и спросил в ответ:
— Зачем спрашивать то, что Вам и так известно. Не провались операция Войцеха, у нас бы уже не было министра. А провалиться она могла только с содействия контрразведки, особисты не настолько хороши. И Вы бы по их душу вряд ли приехали бы.
— Допустим. Тогда расскажите мне что-то, чего я не знаю. Скажем, где мой связной «Василиск»? У Вас в застенках?
— Все в Вашей группе ныне в двух местах. Кто-то мёрзнет в РКУ, кто-то жарится в аду.
Усатый улыбнулся. Снова погладил усы, с некоторой нежностью провёл по руке своего любовника. Тот кивнул, приблизился к постели и добавил контрразведчику дубинкой, чуть выше левого локтя. Пленник взвыл от боли и упёрся лицом в грязную простыню.
— Михаил Владимирович, Ваш талант рифмовать впечатляет. Но мы же оба понимаем, что мне нужно нечто большее, чем намёки. Так что говорите конкретно. Что с Войцехом? Где Василиск? И куда Вы, чёрт меня дери, запрятали Андреса и моё золотце, Катажину?
— Куда-куда. В сверхсекретный объект РКУ, во глубине витебских лесов. Особо охраняемый лагерь для важных персон, называется «Поцелуй мой зад, гомик». Хотите путёвку?
— Ну это уже хамство.
Йозеф отдал блондину короткую команду на немецком. Сподручный шпиона напустился на офицера с новой силой, чередуя удары дубинкой по бёдрам и кулаком в живот. Взвизгнув на скандинавском наречии, к пленнику подбежала Грета и добавила град ударов по спине. Кулаки у коротышки были чертовски меткие и жёсткие, Шлаевский подумал, что надо бы сломать курве за такое руку. Или хотя бы палец, чисто из мести за свои рёбра. Наконец, экзекуция закончилась и они оба вернулись на свои места.
— Надеюсь, урок хороших манер усвоен?
— Да, урок усвоен... Всё-таки я пристрелю эту курву, руку сломать ей будет мало.
— Какой кошмар! С Вами положительно невозможно общаться! Грубиян и мужлан!
Йозеф резко встал. Покачал головой и направился к выходу под руку со своим любовником. Уже у двери Михаил их окликнул:
— Постойте! Йозеф, хотите совет?
— Ну давайте.
— Воздухом подышите как следует, закатом полюбуйтесь. Камеры для особо важных в РКУ на минус этажах. Там всегда темно, холодно и душно... Будете вспоминать сегодняшний вечер перед эшафотом.
Австриец хмыкнул, но ничего не ответил. Вслед за ними ушёл белобрысый чухонец. Грета подошла, с замаху ударила офицера кулаком в пах и, противно рассмеявшись, поспешила на выход. Темноволосый уголовник заткнул Шлаевскому рот платком и прогнусавил с заметным финским акцентом: «Ещё побалакаем, фраер», после чего тоже ушёл и запер дверь снаружи.
***
Первым делом контрразведчик попробовал высвободить руки — ничего не вышло, кисти были заблокированы профессионально. Поёрзал, выгибаясь всем телом и ошаривая себя: все вещи у него забрали, не было ничего, что могло бы перерезать верёвку. Михаил натянул шею: удавка была сантиметров двадцать-двадцать пять длиной, так что при попытке свалиться на пол он бы просто сам себя повесил на спинке кровати. Грамотно сработали, черти...
Младший лейтенант зажевал платок, стал толкать его языком и смог выплюнуть. Попробовал изогнуться и перегрызть верёвку: никак, узел же был морской, такой зубами не развяжешь. Проклиная всё вокруг, а особенно злобную шведку, Шлаевский стал экстренно соображать, что же делать, поскольку времени у него явно было не много. Так, для начала проверим, насколько крепка ловушка. Офицер выгнулся на лопатках и каблуках, резко поднял ноги и обрушился всем телом на каркас кровати. Пружины жалобно скрипнули, но ничего не произошло. Сделав так ещё несколько раз, Михаил оставил эту затею: выбить сетку пружин не представлялось возможным. Тогда, натянув удавку до предела и боли в шее, контрразведчик согнулся и со всей возможной силой ударил ногами в заднюю спинку кровати. Спинка слегка качнулась. Младший лейтенант принялся неистово лупить ногами в металлические завитки, пока задняя часть каркаса не отлетела в сторону и кровать не рухнула под весом мужчины.