Панна Катажина (СИ)
Войцех, зажимая рану на плече, правой рукой поднял «бульдога», пальнул дёрнувшемуся Шлаевскому в левое предплечье, навёл револьвер в лицо. С истошным криком брату на руку кинулась Катажина, закрыв Михаила собой: выстрел пришёлся в грудь. Девушка охнула и упала на пол, на пышной груди стало стремительно темнеть крупное пятно. Увидев это, Гвоздь, выдернувший из себя нож, толкнул клинок по полу к контрразведчику. Офицер поднял лезвие и со всей силы ударил поляка в запястье правой руки, пробивая его насквозь. Грянувший в ту же секунду выстрел опалил Шлаевскому висок и поцарапал ухо. Метнув взгляд на Катажину и взвыв, Михаил выхватил из кармана брюк нож-кастет, вспорол им стрелявшему ногу под коленом и нанёс резкий удар кастетом в пах. Войцех заскулил и согнулся пополам. Младший лейтенант сбил его с ног, боднув головой, оседлал, перехватил нож и пригвоздил левую кисть к полу.
Привстав на одно колено, контрразведчик поднял «бульдога» и точным попаданием в шею уложил Арона, в исступлении душившего подполковника. Стальной Макс добавил осевшему еврею пару выстрелов в грудь из «Кольта», затем отключился. Глядя на это, Гвоздь попробовал рвануться к «Браунингу», но Михаил среагировал быстрее: отпихнул латыша ногой, схватил пистолет и в развороте со всей силы вмазал пошевелившемуся было Войцеху сапогом в лицо. Пошатываясь, встал и направил оружие на блондина. Аполлинария бросилась перед ним на колени, закрывая собой возлюбленного, мужчина с сильно дёргавшимся лицом попытался заслонить её руками, прижав к себе.
В этот момент Катажина протяжно застонала. Прыгнув бешеным взглядом с истекающей кровью полячки на брюнетку и обратно, Шлаевский подбил носком к Аполлинарии меднабор, выкрикнул «Лечи!» и выбежал в сени помогать Полевому.
Младший лейтенант выскочил вовремя: Андрей как раз привалился к стене, выронив пистолет и зажимая свободной кистью окровавленное правое плечо. Михаил застрелил надвигавшегося на капитана бандита, чуть отбежал в сторону, отвлекая огонь на себя и убив ещё одного нападавшего. Вскрикнул от ранения по касательной бедра, упал. К нему вразвалку подошёл пожилой уголовник с «Парабеллумом», прицелился. Откуда-то со стороны станции раздался негромкий хлопок и седая голова буквально разлетелась. Грянувшие следом ещё три выстрела уложили остававшихся в живых бандитов. Их лидер бешено заозирался по сторонам и, пригнувшись, дал дёру в кусты, паля куда попало из «Маузера». Шлаевский прошипел «Ну нет, курва, не уйдёшь!», поднял с земли пистолет и прицелился. Выстрелил раз, потом ещё: первая пуля попала убегающему в кисть, вторая — чуть выше колена. Младший лейтенант дохромал до подстреленного бандита, с замаху вырубил его ударом в голову и, взяв за шкирку, потащил к дому.
Со стороны станции подъехал знакомый «Руссобалт М1931». Полковник вышел из машины, огляделся и закинул мосинку со снайперским прицелом на плечо, выдав: «Похоже, я вовремя», затем зашагал в дом, насвистывая блатной романс. Михаил поковылял следом.
Сидя на полу в главной комнате, Полевой перетягивал себе рану жгутом. Покончив с этим, капитан начал бинтовать Ферапонтова. Стальной Макс пришёл в себя и заозирался по сторонам:
— Чёрт побери, господа, где латыш и бабы?
Рихтер обвёл взглядом помещение и собрался было бежать на улицу, передёргивая затвор винтовки. Шлаевский остановил его в проходе, бросив к ногам начальника пленного:
— Чёрт с ними, шеф. Войцех наш, организатор засады тоже, вот он.
Глава контрразведки встретился взглядом с подчинённым. После непродолжительного молчания кивнул, поднял с пола меднабор:
— Вы правы, младший лейтенант. Сядьте на стул, надо обработать раны: Вам здорово досталось. А потом помчимся в РКУ, нужно поскорее допросить задержанных и определить их в тюремный лазарет.
Две недели спустя, госпиталь РКУ, Москва
Шлаевский заканчивал утренний туалет и смотрелся в зеркало. За его спиной из флейты Полевого раздавались первые звуки «Весны священной». Михаил улыбнулся: Рихтер рассказал Андрею слухи про награды и повышение, а потому капитан вот уже неделю пребывал в хорошем настроении и почти постоянно играл что-нибудь из Стравинского, дабы порадовать друга.
В палату негромко постучали. Практически сразу адъютант распахнул и придержал дверь, в помещение вошли генерал Дрейзер, полковник фон Гринвальд-Рихтер и недавно произведённый в полковники Ферапонтов. Шлаевский и Полевой вытянулись по струнке смирно, но генерал с улыбкой скомандовал «вольно», встал поудобнее со своим протезом и начал речь:
— Господа офицеры! За проявленное мужество и героизм при защите нашей Родины от врагов, я от имени Верховного правителя России барона Петра Николаевича Врангеля, как ваш непосредственный начальник и глава Разведывательно-контрразведывательного управления, имею честь вручить вам следующие награды. Капитану Полевому, Андрею Игоревичу, присваивается орден Святой Анны четвёртой степени с мечами. Младшему лейтенанту Шлаевскому, Михаилу Владимировичу, присваивается орден Святого Георгия-Победоносца четвёртой степени. Господа, оказанной чести будьте достойны!
Награждённые вытянулись пуще прежнего, когда Рихтер взял у генеральского адъютанта ордена и надел их каждому на мундир. Затем полковник повернулся к Дрейзеру и кивнул, тот продолжил:
— Учитывая опыт службы и прочие заслуги господина Полевого, а также благодарность с занесением в личное дело от коллег из Особого управления «за неоценимую помощь и содействие в обеспечении безопасности России от внутренних врагов» офицерам Полевому и Шлаевскому, постановляю: произвести капитана Полевого, Андрея Игоревича, в майоры Разведывательно-контрразведывательного управления с приравниванием оного к гвардии майору согласно статуту.
По установившейся традиции Полевой вытянулся, взял под козырёк и гаркнул: «Слава Великой России! Ура! Ура! Ура!». Генерал улыбнулся, насколько это позволяли шрамы на левой половине лица, протянул Андрею погоны и перекрестил его:
— На этой радостной ноте я вынужден вас покинуть, господа. Меня ждут на заседании Госсовета... Полковник Ферапонтов хотел вас поздравить и поблагодарить лично: Максим Алексеевич, прошу.
Стальной Макс улыбнулся, пожал героям руки и вместо речи просто вытащил из саквояжа бутылку дорогого французского коньяка и большую коробку марципанов от «Эйнема», добавив:
— Господа, чёрт меня дери, даже не знаю, как вас благодарить! По-хорошему, вы мне жизнь спасли... В общем, вот. При любой оказии — обращайтесь, я чертовски дорожу дружбой. И удачи вам всегда и везде, чтоб меня черти взяли!
Михаил и Андрей с улыбкой переглянулись, ещё раз пожали руки с Ферапонтовым. Когда генерал Дрейзер и вновь назначенный глава Третьей части Особого управления удалились, Рихтер подорвался к двери, выглянул за неё, чтоб никого не было в коридоре, плотно прикрыл и сел на кровать младшего лейтенанта, жестом приглашая рядом. Подчинённые подсели к нему, а полковник закурил и заговорил, доставая из кожаного портфеля папку:
— Так, все молодцы, я вами доволен. Но троекратное ура уже прогремело, пора и продолжить работать, чтоб была «Слава Великой России!» В общем, Шлаевский, вот бумаги, ознакомьтесь за сутки и приступайте к работе. Полевой, Вы будете аналитиком в РКУ, там Вас уже ждут подробные показания Войцеха и Василиска.
— Они разговорились?
— Василиск поплыл сразу, стоило только на раны надавить. Поляк оказался тёртый калач, но «волшебный укольчик» от господина Франка кому угодно язык развяжет. Так что у нас есть весь расклад от них по загадочному «Йозефу», Вам предстоит его вычислить и арестовать... Кстати, будете снова работать вместе: для Михаила у меня особое задание, но Вы, Андрей, будете для него связным и информатором, чего раскопаете из материалов допросов.
Шлаевский вопросительно посмотрел на своего начальника. Тот глубоко затянулся и продолжил:
— Я сразу прикинул, что как-то подозрительно сработала чуйка у Василиска. Не мог он так вовремя сбежать с явки, кто-то предупредил. Набросал списочек с утра, кто был в курсе. А потом, гхм, внезапное проявление чувств от моей прекрасной супруги задержало меня на какое-то время да спасло мне и вам жизнь...