Влюбленные в книги не спят в одиночестве
– Йес! – воскликнул он.
– Мы закрыты!
– Знаю, но ты же на месте. Я тебя уже упускал два вечера подряд, так что сегодня мне нужно было успеть кровь из носу.
– Чего ты хочешь?
– Пойти с тобой где-нибудь выпить. Все вечера подряд ты наблюдаешь, как другие расслабляются после рабочего дня. Ты тоже имеешь на это право…
И тут он заметил, что я остолбенела.
– Наверное, тебя кто-то ждет… извини, я как-то не подумал… Ладно… ну… я пошел…
Он развернулся и зашагал по улице. Я догнала его. Я не хотела, чтобы он уходил. Когда он появлялся, я чувствовала себя счастливой, никаких сомнений.
– Никто меня не ждет.
– Правда?
– Ну да!
По моей Вьей-дю-Тампль мы дошли до улицы Бретань и быстро отыскали место на террасе. Оливье расспрашивал меня о “Счастливых”, но когда речь зашла о том, как возникло это кафе, я стала отвечать уклончиво. Его также интересовало, кто такой Феликс и что он для меня значит. Судя по выражению лица, гомосексуальная ориентация моего друга явно успокоила Оливье. Я узнала, что ему тридцать семь лет, он долго практиковал в Бельгии, где до этого учился, а в Париж вернулся лет пять с небольшим назад. “Зов предков”, – объяснил он. Я чувствовала, что приближается момент, когда нужно будет больше рассказать о себе. Поэтому я решила, что пора возвращаться – не была уверена, что он готов узнать, кто я такая на самом деле и что мне пришлось пережить. Мне было хорошо с ним, и я боялась, как бы он не сбежал, если я вывалю на него свои проблемы. С другой стороны, если у нас должны завязаться отношения, невозможно до бесконечности скрывать от него свое прошлое. В общем, настоящая китайская головоломка.
– Оливье, спасибо, но теперь мне пора. Было очень хорошо.
– И мне. Где ты живешь? Можно тебя проводить?
– Я живу над “Счастливыми людьми”. Это очень мило с твоей стороны, но ты не обязан доставлять меня по назначению, я и сама справлюсь.
– Может, позволишь немножко пройтись с тобой?
– Если тебе хочется…
Мы повернули к дому. Я чувствовала себя стесненно, не знала, что ему сказать, избегала его взгляда. Между нами возникла какая-то неловкость. Наша прогулка продолжалась минут пять, после чего Оливье остановился:
– Здесь я тебя отпускаю…
Я посмотрела на него. Он нашел в себе силы улыбнуться, несмотря на то, что последнюю часть пути я упорно молчала.
– Можно я приду к тебе в “Счастливых”? – спросил он.
– В любое время… До скорого.
Я сделала два шага назад, не отводя от него глаз, потом повернулась и направилась к своей студии. На пешеходном переходе между улицами Вьей-дю-Тампль и Катр-Фис я осторожно оглянулась: Оливье стоял там, где я его оставила. Он помахал мне. Я вздохнула, улыбнулась и пошла дальше. Я не понимала, что мне делать… Дома я сразу легла, но сон долго не шел.
Если в последующие дни Феликс и заметил мою нервозность, он ничего не сказал. Я, как обычно, занималась своим делом, но при этом у меня в голове беспрерывно крутились мысли об Оливье и возможном будущем романе. Как посвятить его в мою ситуацию, и чтобы он при этом не сбежал? Одно дело желание завязать отношения или даже готовность к ним, и совсем другое – боязнь напугать своим прошлым, своей эмоциональной уязвимостью, последствиями пережитого.
Субботний вечер, у нас затишье. Весь день отличная погода, и клиенты покинули мое кафе, предпочтя открытые террасы. Я их понимала: на их месте я поступила бы так же. Сегодня мы рано закроемся. Я стояла за стойкой, а Феликс считал ворон, сидя на табурете.
– Что ты собираешься делать сегодня вечером? – спросила я, наливая нам по бокалу красного вина.
– Никак не решу: меня ждут всюду, но я еще не выбрал, кого осчастливить.
Как хорошо, что он со мной, ему всегда удается развеселить меня.
– А ты? – спросил он, чокнувшись и отпивая глоток.
– О, у меня свидание с “Самым большим кабаре” [5].
– Твой воздыхатель не объявлялся?
– Нет, чего и следовало ожидать. В любом случае он сбежал бы, узнав о Колене и Кларе… ну и обо всем остальном…
– Об остальном? Ты имеешь в виду историю с малышом? Это смешно. Так или иначе однажды тебе снова захочется ребенка.
От одной мысли об этом я задрожала.
– Нет, не думаю.
– Диана, ты бежишь впереди паровоза. Никто не предлагает тебе выходить замуж или заводить семью прямо сейчас. Встретишь кого-нибудь, тебе будет хорошо с ним, а там уж как сложится.
– Что об этом говорить, затея накрылась.
– Я в этом не уверен. Гляди-ка, кто пришел…
Тут я увидела Оливье, взявшегося за ручку двери.
Сердце бешено заколотилось.
– Привет, – спокойно сказал он, входя в зал.
– Привет, Оливье, – весело откликнулся Феликс. – Присоединяйся!
Феликс похлопал по соседнему барному табурету, предлагая Феликсу сесть. Тот осторожно приблизился, взглядом прося у меня разрешения.
– Выпьешь то же, что и мы? – предложила я.
– С удовольствием!
Феликс взял на себя труд поддерживать беседу и засы́пал Оливье вопросами о его жизни и работе. Оливье нисколько не смутил этот допрос с пристрастием. Прячась за своей ироничной манерой, мой лучший друг проверял надежность нашего гостя. Я его достаточно хорошо знала и потому догадывалась: он, конечно, готов на все, лишь бы я нашла себе кого-нибудь, но сама мысль об этом приводит его в ужас. Я предпочла не вмешиваться. Впрочем, мне бы это все равно не удалось. Поэтому я перемыла всю посуду, по нескольку раз споласкивая и вытирая каждую чашку, каждый стакан. Я избегала смотреть на Оливье и отводила глаза, когда он пытался поймать мой взгляд. Когда я убедилась, что мыть, вытирать, протирать больше нечего, я вытащила из-под стойки пачку сигарет и вышла на улицу.
Я прикуривала вторую сигарету от первой, когда звякнул колокольчик: ко мне присоединился Феликс.
– Все в порядке, Феликс Несравненный сделал свой выбор – я знаю, где буду сегодня безумствовать.
– Нет… ну, пожалуйста,… не оставляй меня наедине с ним.
– Его единственный недостаток – он не курит. А в остальном он отличный парень, к гадалке не ходи. Так что поговори с ним. Давай, давай, соберись! Порадуйся немного жизни!
Феликс чмокнул меня:
– Он тебя ждет.
Феликс ушел, веселый и беззаботный, как щегол. Я глубоко вздохнула и вошла в “Счастливых”.
– Э-э-э… – приветствовал меня Оливье.
– Э-э-э…
– Как ты насчет ужина вдвоем?
Я вернулась за стойку и глотнула вина. Оливье не отводил от меня глаз.
– Можем остаться здесь, – предложила я. – Я закрою, и кафе наше на весь вечер.
– А ты позволишь мне заняться ужином?
– Давай!
Он спрыгнул со стула и направился к выходу, но на полпути остановился и обернулся ко мне:
– Ты будешь здесь, когда я вернусь? Не сбежишь?
– Можешь мне поверить.
Он широко улыбнулся и вышел.
Чтобы убить время до его возвращения, я погасила свет в витрине и перевернула доску у входа – теперь кафе закрыто. Потом сменила музыку, поставила последний альбом Angus & Julia Stone и заперлась в туалете. Выглядела я ужасно: с утра был аврал, и я не успела накраситься, да и мои духи, пожалуй что, давно испарились. Однако проблема в том, что я не могла подняться в студию, чтобы привести себя в порядок: вдруг Оливье вернется, пока я наверху, и окажется перед закрытой дверью. В кармане завибрировал телефон. Эсэмэска от Феликса:
Если нужно подновить фасад, загляни за рамку с фото возле кассы.
Можно было подумать, что он установил в туалете видеокамеру. Впрочем, с него станется! Оказалось, что Феликс втайне от меня припас набор косметики, включающий, в частности, щетку для волос и пробник моих духов.
Только я успела расставить приборы на стойке, как в кафе вошел Оливье с полными руками.