Принцесса-беглянка
– Обычную безделушку. Фигурку пастушки, что стояла на каминной полке у тебя в спальне.
– Понятно… Значит, теперь – пастушка. Это в дополнение к подносу с тарелками, глиняным трубкам и чашке с блюдцем.
– Совершенно верно, – рассмеялся Адам. – Похоже, что каждый раз, когда эта девушка меня видит, она роняет что-то хрупкое.
– Ты дурно на нее влияешь, – пошутил Мерфи.
– Представляешь, малышка заявила, что заплатит мне за причиненный ущерб. Как будто она получает королевское жалованье!
– Очень трогательно.
– Но я не стану переживать, перебей она хоть всю посуду в доме и все безделушки. Лишь бы ей не пришло в голову разбивать вдребезги мою жизнь.
Глава 13
Принцесса королевской крови княжества Сакс-Валлерштайн-Каролия понимает и радостно принимает необходимость для нее приносить личные жертвы ради того, чтобы исполнить свой долг перед своей страной.
Он поцеловал ее. Адам Маккендрик обнял ее и поцеловал. Джиана до сих пор чувствовала тепло его тела и помнила вкус его губ. Она помнила, каким пылким был этот поцелуй и как она на него отвечала. Она обнимала Адама за плечи, а потом обвивала руками его шею…
Лежа в своей постели без сна и глядя невидящими глазами в потолок, Джиана думала о том, что никогда в жизни, пока жива, она не забудет свой первый поцелуй, не забудет восторг и нежность, переполнявшие ее в эти мгновения. Всю свою жизнь она будет бережно хранить эти чудесные воспоминания в тайных уголках своего сердца. До своего последнего вздоха. Словно бы не веря, что все это в действительности случилось с ней, Джиана потрогала пальцами губы. Эти самые губы поцеловал мужчина. И отныне жизнь ее уже никогда не станет прежней. Вагнер, лежа у нее в ногах, тихонько поскуливал во сне. Джиана никак не могла понять, почему Адам Маккендрик так разозлился, застав Вагнера на своей кровати. Ведь можно дотронуться до собаки большими пальцами ног – и тогда уже не чувствуешь себя в таком одиночестве…
А ведь она, Джиана, всегда была одинока, сколько себя помнит. Отец с матерью чаще всего общались друг с другом и, казалось, ни в ком больше не нуждались. Когда же Джиана подросла, она стала одинокой, потому что теперь рядом с ней не было даже няни. Разумеется, принцесса всегда была окружена свитой, но высокое положение как бы отделяло ее от всех остальных людей, и она даже в окружении придворных чувствовала себя ужасно одинокой.
Но вот теперь, во время поцелуя, ей вдруг стало ясно, что она уже не одинока. Потому что их с Адамом сердца бились в унисон, потому что в эти мгновения они с ним стали словно единым целым. А ведь до этого она постоянно ощущала свою отчужденность от всего мира… К тому же в его объятиях Джиана чувствовала себя в полной безопасности, что случилось с ней впервые после того, как она узнала о трагической гибели родителей.
Вспомнив об отце с матерью, Джиана потрогала рукой золотой медальон, который висел у нее на груди. Раньше он принадлежал ее матери. Когда-то принцесса Мэй сняла его с себя и подарила Джиане. Это было в день, когда девушке исполнилось двадцать лет. Внутри медальона находился миниатюрный портрет ее бабушки и дедушки по материнской линии, скопированный художником с их большого свадебного портрета. И еще внутри медальона хранился потрет ее отца и матери.
Отец всегда говорил, что с первого взгляда понял: Мэй – его суженая, ниспосланная ему Богом. Отец с матерью полюбили друг друга и поженились. Несмотря на возражения министров отца, духовенства и высшей аристократии. Его высочество князь Сакс-Валлерштайн-Каролии Кристиан женился по любви, а не из государственных соображений. И его невеста стояла ниже его по своему происхождению.
Джиана вздохнула. Теперь понятно, почему мать никогда не рассказывала ей, как это приятно – целовать мужчину. Просто это ощущение невозможно передать словами. Его можно только испытать. Это необычайное ощущение чуда и чувство, что ты кому-то принадлежишь, а он принадлежит тебе.
Но Джиана отдавала себе отчет в том, что она принцесса королевской крови. А принцесса королевской крови может принадлежать только своей стране. К тому же принцессе не разрешается целоваться с мужчиной, пока их не объявят мужем и женой. Что же касается удовольствия от самого процесса, то, как догадывалась Джиана, оно главным образом зависит от того мужчины, которого женщина выбирает себе в мужья.
При мысли о том, что ее может целовать какой-то другой мужчина, а не Адам, Джиана невольно поморщилась. Теперь, после того как она поцеловалась с Адамом, ей было трудно представить, что ее мог бы целовать кто-то другой, – например, кто-нибудь из тех мужчин, которые просили у отца ее руки. И уж теперь-то она никому из них не позволит ее поцеловать. Тем более не станет делить с кем-то из них брачное ложе. Это относится также и к ее кузену Виктору.
К сожалению, так сложилось, что принцессы королевской крови княжества Сакс-Валлерштайн Каролия не были вольны в выборе женихов. Однако Джиане в этом смысле несказанно повезло: отец всячески ограждал ее от назойливых претендентов на ее руку и сердце. В том числе и от Виктора.
Брак ее родителей, основанный на взаимном влечении сердец, являлся исключением в истории Каролии. Ее отец, будучи единоличным и независимым правителем Каролии, мог позволить себе роскошь жениться по любви. Но ведь ее отец был мужчина, а она, Джиана, – женщина.
Да, она женщина, поэтому вынуждена была подчиняться карольским законам и обычаям.
Что же касается ее матери, то принцесса Мэй не была принцессой по рождению, она стала ею после того, как вышла замуж за князя Кристиана. А до этого она даже не являлась подданной Каролии. Леди Каролина Френсис Александра Мэй, единственный ребенок уже немолодого маркиза Бэрраксфорда и его юной супруги, была единственной наследницей довольно крупного состояния.
Рождение наследницы Бэрраксфорда было окружено многочисленными слухами и сплетнями, но счастливые родители не обращали внимания на злую молву. А злые языки утверждали, что леди Мэй внешне совсем не похожа на маркиза. Однако по праву рождения она носила фамилию маркиза, и этот факт ничто на свете не могло изменить.
Маркиз с маркизой не придавали значения злословию, и Бог вознаградил их за это – их дочь, вопреки всем ожиданиям, вышла замуж за князя Кристиана, правителя Сакс-Валлерштайн-Каролии, и, став принцессой, подарила стране наследницу.
Наследницу, оказавшуюся теперь служанкой в охотничьем домике в отдаленной части горной Шотландии, лежащую сейчас со своим ирландским волкодавом и думающую о темноволосом мужчине, поцеловавшем ее.
Принцессу королевской крови Сакс-Валлерштайн-Каролии поцеловал мужчина, который не являлся ее законным супругом. Это было нечто из ряда вон выходящее. Настоящее чудо. А значит, чудеса все-таки случаются.