Чумной мор (СИ)

Все это время Флейгрей тоскливо поглядывал на открывшиеся ворота, но ничего не говорил. То ли не видел поблескивающего в полутьме тупика портала, то ли понимал, что без меня не выйдет.
Самым важным было понять, будут ли повышаться уровни стражей с каждым Шагом. Для себя я решил, что если так, рисковать дальше не имеет смысла. Но следующий страж оказался того же уровня, что и Флейгрей, тридцать первого. Бессловесный каменный голем был иммунен к магии, и от огненной магии сатира толку оказалось мало, как и от способностей Игги. Но у обоих нашлось, чем мне помочь: козлоногий наносил мощнейшие удары копытами, питомец выпускал очереди игл.
Из Голема-стража мне и выпала первая «болванка», так я их называл:
Пояс непокоренного
Эпическое
Масштабируемое
Использование: привязывается к душе, принимая свойства, соответствующие классу владельца.
Флейгрей сокрушался от того, что я не могу использовать новую шмотку. Вещь из Мешка расхитителя сокровищницы не вытаскивалась.
Следующие два Шага добавили в мешок Фолиант базовой магии левитации и еще одну «болванку», перчатки. Оба стража — жирная трехметровая гусеница и медведеподобное существо — не доставили особых проблем.
К двадцать второму Шагу однообразные бои засели в печенках, но причин покидать сокровищницу не было: мобы оставались выше на уровень-три, а босс-страж — на четыре. Мои задранные не по уровню характеристики и навыки помогали преодолевать разницу без затруднений. Тем более при помощи Флейгрея, показавшего себя сильным бойцом: я танковал, он жег противников издали. Все используемые приемы активно прокачивались, и я даже подумал о том, что после сокровищницы, когда окажусь в Даранте, надо будет навестить наставников по стрельбе из лука и безоружному бою.
К тридцать шестому Шагу мой мешок ломился от «болванок» под каждый слот, включая ювелирку. Попались и реально крутые артефакты, вроде Бездонного зелья здоровья, восстанавливающего по тридцать процентов. Откат составлял пять минут. Конечно, я снова пожалел, что не могу использовать его в сокровищнице.
Зато прогресс достижения усиливал меня с каждым Шагом. Награды оказались нелинейны: например, после восемнадцатого стража бонус к урону повысился сразу до пятидесяти процентов. Возрос и показатель сопротивления всем видам стихий, уровень защиты, шанс нанести критический урон. Тридцать девятый Шаг открыл очень перспективную характеристику: «1% шанс оглушить противника на 1 секунду при любом нанесении урона».
Смущал только неуклонно снижающийся объем жизни от дебафа сокровищницы, а потому все очки характеристик с повышений уровней я вкладывал в выносливость.
Принудительный выход из Дисгардиума, который должен был сработать после полуночи, не состоялся. Пришло сообщение, что «ввиду особых условий игрового процесса» я волен провести в капсуле столько времени, сколько понадобится.
Сорок второй страж оказался рептилоидом из расы рапторов. Стоило ему появиться, я показал запястье. То, что вызвало интерес Флейгрея, могло сработать снова. На каждом Шаге, до драки и во время, я старался заговорить со стражем, обещая помочь выбраться из сокровищницы, ставшей для него тюрьмой. До рептилоида — тщетно.
— Он тебя не понимает, — проблеял сатир. — Эти ящеры вымерли еще до меня. В его времена на всеобщем не говорили. Дай-ка я попробую.
Сатир, обращаясь к раптору, издал серию гортанных прерывистых звуков. Двухметровый ящер на двух мощных лапах, прислушался и с интересом посмотрел на меня, нервно подергивая мощным хвостом. По-птичьи склонил голову в одну сторону, в другую и снова обратил взор на сатира, после чего из его зубастой пасти вырвался трескучий долгий рык.
— Подойди ближе, у рапторов чертовски хреновое зрение, — сказал мне Флейгрей.
— Что он сказал?
— Посмеялся. Не верит, что Бегемот мог стать твоим покровителем.
Я с опаской приблизился к раптору, не сводя глаз с его вытянутых загибающихся когтей. Верхние конечности ящера развились в полноценные руки, а кисть позволяла удерживать короткое копье с широким зазубренным острием длиной с мою ладонь. Продемонстрировав запястье, я отступил. Раптор что-то проверещал, и его имя пожелтело.
— Он согласен, — перевел сатир. — Сказал, что готов рискнуть ради возможности увидеть, в какую пропасть скатился мир, пока он прозябал здесь, раз Спящий выбрал инициалом такого слабака, как ты. Говоря откровенно, Скиф, я думаю то же самое. Кстати, зубастого зовут Рипта…
Раптор Рипта принял приглашение в группу и клан. Мы приобрели не только смертельно опасного бойца, но и танка. В этот момент я впервые поверил, что смогу пройти сокровищницу. И Флейгрей, получавший равный опыт, и Рипта превышали меня по уровням, имели присущий боссам объем здоровья, а потому большая часть урона, благодаря Неуязвимости Спящих, приходилась по ним.
Ознаменовав успешный Шаг, снова открылись ворота, достижение засчитало очередной прогресс, прибавив процент к параметру уклонения, а в мешке прибавилось:
Кокон алмазного червя
Легендарное
Персональный предмет.
Свободный питомец.
Алмазные черви — вымершие подземные чудовища, выраставшие до десятков метров в длину. Обладая очень прочной шкурой, покрытой алмазами, они с легкостью бурили ходы сквозь камень, скалы и вулканическую породу. В ареал обитания глубинного червя не смели входить никакие хищники и монстры, сами становившиеся жертвами при явлении истинного хозяина.
Внимание! Данный вид питомца относится к категории свободных: требуется привязка к определенной локации.
До вылупления: 0/10000 очков опыта.
Запустить червя на земли Кхаринзы? Как бы он нам всех рудокопов не пожрал…
Дальше дело пошло еще быстрее. Прислужников отправляли спать за несколько коротких минут, а очередного стража разбирали на части быстрее, чем тот успевал оклематься после портала. Дошло до того, что я уже и забыл, когда в последний раз получал урон.
К шестьдесят девятой волне я достиг тридцать третьего уровня. От стража этого Шага я не ждал никакого сотрудничества — сложно договориться с инсектоидом, обладающим четырьмя мощными лапами, бурдюкообразным корпусом и двумя верхними конечностями, заостренными и зазубренными по всей длине.
Коликод-страж, 37 уровень
Босс
По отработанной схеме Рипта бросился на босса, но неожиданно для всех его обогнал Игги. Пулей долетев до стража, пет выдал стрекот в нашу сторону, а потом обратился к мобу. Тот ответил. Игги снова что-то прострекотал.
Флейгрей выдал что-то про член Асмодея и задницу фавна и задался вопросом:
— Твоя муха-переросток разумна?
— До последней минуты даже не догадывался, — растерянно ответил я.
Рипта опустил копье, обернулся, проверещал что-то сатиру и, подражая стрекоту инсектоида, обратился к боссу.
— Раптор понимает язык коликодов, — пояснил Флейгрей. — Сейчас он сделал стражу такое же предложение, как ты нам.
Сюрреалистическое зрелище общения раптора с гигантским насекомым продолжалось пару минут, после чего Рипта сказал что-то Флейгрею, а тот перевел:
— Его зовут Анф. Он с нами.
***
Способность нового члена «Пробужденных» приковывать врагов броском сети-паутины лишила дальнейшее прохождение всякого риска. Стоя на максимальной дистанции от центра зала, я спокойно прокачивал приемы стрельбы из лука, переговариваясь с Флейгреем. Сатир активно комментировал происходящее:
— О, а этого тритона я знаю! Бился с ним, когда сам грабил…
Я давно перестал удивляться разнообразию рас стражей сокровищницы. Большинство представленных существ в современном Дисе не существовали или обитали там, куда игроки еще не добрались. Как, например, йожи с неизведанного материка Меаз из первой волны. Жаль, что на метку Бегемота очередные стражи не реагировали, а кое-кто даже с особой злобой агрился именно на меня.
Ближе к девяностому Шагу я все больше оттягивал время, задумываясь о выходе из сокровищницы. Дебаф срезал почти весь объем здоровья, но каждый раз хотелось остаться. Вряд ли очередной босс убьет меня с одного удара, а нанести больше ему не позволят мои новые соклановцы. Каждый из них: сатир Флейгрей, раптор Рипта, инсектоид Анф, — приняли условия. Что с ними делать целый год, я пока понятия не имел, но решил, что всему свое время. Время…