Вынужденный союз (СИ)

Это способность из ветки развития Поводыря. Первый раз я запустил её практически случайно. Монотонный экс на складе Энриувойре зачастую ввергал меня в состояние полной нирваны. А в таком состоянии даже случайно залетевшая в голову мысль, от одиночества может мутировать в то ещё чудище. И вот, воткнув лезвие экстрактора в очередного шурга, лишь небольшой частью выступающего за границы стазисного поля, мне стало интересно его строение. Не клеточное, а мышцы, кости, клыки. Уж больно несуразно и одновременно опасно выглядела эта мёртвая туша. Мне захотелось увидеть, как она выглядела, двигалась, на что была способна, пока была жива.
Подтверждение поставленной задаче я дал, тоже ещё находясь в нирване. Автоматически. А потом в глазах потемнело, голову сдавило обручем боли, и на пару минут я присел на пол. Только лезвие экстрактора так и не смог вытащить из туши. Практически повис на нём. Думал, какая-то мощная внешняя атака тварей. Что аж мозги чуть не вскипятились. Оказалось, я сам себя так взбодрил. Понял, когда увидел в интерфейсе вкладку, называющуюся «Образец», на которой был отображён тот самый, заинтересовавший меня шург. Проработанный с высочайшей точностью, все ткани, скелет, мышцы. И я бы мог отнести это всё на счёт каких-то вычислительных мощностей доработавших уже имеющуюся модель этой твари, если бы не дополнительный набор данных, выведенный в боковую колонку: базовые рефлексы, время потери управляющего импульса, при нахождении без прямого контроля, назначение, способности в базовой форме и ветка возможного развития твари. С картинками и рекомендациями.
По вопросам Контролёра, тут же приставшего ко мне, как только я пришёл в себя, стало понятно, что он зафиксировал лишь симптомы. Но не смог определить причины моего состояния и, тем более, не владел информацией, выведенной на интерфейс. Попытки засунуть меня в медбокс — я проигнорировал, но настойчивость и озабоченность Контролёра случившимся — запомнил. И выводы сделал. Как и запомнил и впоследствии отработал виртуальное моделирование.
Великолепная вещь оказалась. И абсолютно бессмысленная, до определенного момента. Я не мог ничего сделать с полученными «образцами». Только одна модель могла быть в интерфейсе единовременно. При создании следующей модели — предыдущая уничтожалась. А сохранить мне её было некуда. При попытках записи модели я получал только уведомление о недостаточном развитии. И, как всегда, в уведомлении не уточнялось, развития чего именно мне не хватает.
Прогресс наметился, только когда я прикинул, что такой ресурс не может быть настолько бестолковым, и попытался переориентировать его на себя, смоделировав для начала свою кисть.
Вот тут и выяснилось, что «живая кровь» отлично взаимодействует с этой функцией. Не просто регенерируя повреждения, а возвращая носителя к эталонному состоянию. В качестве которого и может применяться «образец».
Постоянные сообщения о недостаточном развитии быстро охладили мой энтузиазм, чётко показав, что превратить себя именно таким образом во что-то значительно отличающееся от оригинала — пока мне не по плечу. А мелкие корректировки, ценой загруженного виртуального «эталона», всё-таки жрущего какой-никакой ресурс — это было не очень рационально.
И вот теперь, вывернув эту идею наоборот, я не изменял себя по новому эталону, а зафиксировал текущее состояние как эталон для трансляции контрольной информации на модуль-шпион.
Быстрая проверка — не церемонясь, я загнал себе лезвие экстратора в бедро — показала полную статичность данных, стекающихся к модулю. У меня получилось! «Живая кровь» автоматически начала латать повреждения, даже не пытаясь использовать «образец» как эталон для восстановления. Всё работало как и было задумано и уже собираясь приступить к следующему этапу, я зацепился взглядом за процесс регенерации раны в бедре.
Выглядело это настолько необычно, что я не сразу понял, что в этом процессе было не так. А когда понял — выругался. Восстановление раны шло изнутри, довольно быстро плоть, практически без кровотечения, соединялась, края раны срастались. При этом абсолютно одинаково срасталась и бедро и защитная пластина бронескафа, проткнутая лезвием экстрактора. Легко деформируясь, разглаживаясь и стирая на своей поверхности небольшой шрам. Бронепластина. Вот же! Нужно будет обязательно проработать визуальную составляющую регенерации. Чтобы бронескаф восстанавливался как отдельный элемент. Твёрдый элемент, отверстие в котором закрывается наноматериалом в режиме саморемонта.
Сделав пометку в интерфейсе, проработать этот вопрос, я выбросил из головы эту несуразность. Препятствие устранено, пора приступать к повторной интеграции. Её направление я выбрал уже давно. И даже особых сомнений при выборе не было.
Разгон сознания — мой самый мощный козырь, дающий преимущества во многих ситуациях. Иногда эти преимущества были решающими. А иногда решающим становилась невозможность тела работать на тех же скоростях, что и сознание. И мне приходилось выбирать тактическое отступление. Возможность подтянуть скорость аватара к скорости сознания позволит мне намного реже избегать боя. Очень обидно, когда просчитываешь ситуацию на порядок быстрее противника, и чётко понимаешь, что тебе тут ничего не светит только потому, что противник двигается быстрее.
На краю сознания появились нотки нетерпения/азарта/голода. Цель была близка и нерешительность тут была совсем лишней. Интерфейс послушно отобразил выбор: направленности интеграции:
— маскировка,
— защита,
— мобильность.
Да, мобильность — это не совсем скорость. Но маскировка и защита — это совсем не скорость, даже наоборот. А мобильность — это, всего лишь, не совсем скорость. И даже если она не увеличит скорость аватара, то точно её не уменьшит.
Азарт и нетерпение очень мягко и незаметно сместились с первого плана, уступив место голоду, затмившему практически весь задний фон сознания. Давно не ощущал такого всепоглощающего голода. Наверное, даже на Земле в детстве, заигравшись на улице до ночи, когда родители работали допоздна, я приползал домой менее оголодавшим. Резкий, как хлыст, волевой порыв, не отвлекаться и двигаться дальше, чуть притушил это дикое ощущение, вернув меня к процессу выбора.
Не задумываясь, выбираю третий вариант и вижу перед глазами уточнение:
«Вы запускаете действие, которое необратимо изменит структуры защитного комплекса и аватара. Возврат к предыдущей структуре ЗК будет невозможен. Возврат к предыдущей структуре аватара будет невозможен. Длительность процедуры от двух до четырёх часов. Сохраняйте неподвижность, часть органов и систем будет недоступна»
Четыре часа неподвижности. Лучше, конечно, будет отключить сознание, чтобы не случилось чего. Голод/азарт/нетерпение нарастают и к ним добавляется холодная равнодушная уверенность в собственных действиях. Снова ощущаю хлыст волевого порыва, направляющего и подгоняющего голод. В этот раз уже не одергивающий порыв, мешающий отвлекаться, а стимулирующий, подгоняющий, заставляющий ускориться.
Всё верно. Время идёт. Я и так потратил целую кучу, чтобы разобраться с модулем контроля. И мне ещё, возможно, четыре часа тут загорать пока проходит интеграция. Нужно спешить.
Несколькими уверенными действиями закрепляюсь на чуть покатой поверхности огромного обломка скалы. Поза — на спине. Бронескаф, подчиняясь чуть оформившейся мысли, слегка изменяет структуру поверхности, соприкасающейся с камнем, обеспечивая прочнейшее сцепление, приклеивая меня почти по всей площади контакта. Я на высоте почти пятидесяти метров от пола пещеры. Размеры камня гарантируют, что снизу меня не видно. Заодно включаю систему оптической маскировки. Защита не идеальна — но это максимум, что мне доступно здесь и сейчас. Цель уже близка, осталось буквально чуть! Азарт снова выходит на первый план, оттесняя даже обострившийся голод. Ждать больше нечего, и я подтверждаю запуск интеграции.
Отключающееся сознание успело уловить странную изменяющуюся волну ощущений. Чуть скулящее разочарование/растерянность/страх, что цель ушла/скрылась/оказалась сильнее и уверенный посыл-приказ — искать, так как поставленная задача должна быть решена и воля выполнена.