Испытание выживанием (СИ)

А Свен стоял и продолжал поглядывать на меня с самодовольной ухмылкой.
— А теперь возвращай пропуск! — заявил он.
Я честный партнер. А потому запустила в компьютере программу защиты контента порно-сайтов и удалила айпи Свена из базы блокированных.
— Можешь развращаться дальше, — ответила я и спрятала баночку с эфирным маслом в ящик стола.
— Кстати, у меня тут еще кое-что есть. Хотел показать, вдруг заинтересует.
С этими словами Свен достал из брюк еще одну баночку, но уже с маслом синего цвета.
— Это — лавандовое. Но его очень мало. Откопал лаванду в теплице. Летом насобираю охапку и засушу, чтоб зимой варить.
Я уже протянула руку, как он отпрянул.
— Эн-нет!
Он даже поводил пальцем у меня подносом. Он обалдел? А потом сам отвинтил крышку и подсунул мне горлышко под нос.
Вот это чудо! Такой нежный цветочный запах, освежающий и в тоже время такой сказочный. Я еще никогда не встречала столь нежного и проникновенного аромата: снова картины разноцветных горных лугов всплыли перед глазами, а я лежу на одеяле и считаю барашков на небе. Я вдыхала аромат волшебной голубой жидкости, уводящей меня далеко за горизонт реальности, как вдруг Свен перекрыл доступ в мир фантазий, завинтив крышку.
— Но это масло массажное.
— Массажное? — не поняла я, медленно выходя из забытья.
— Да, оно успокаивает нервы, восстанавливает кровообращение, смягчает кожу и делает ее бархатистой. Вот смотри.
Он протянул свою пухлую ладонь. Я потрогала.
— На ощупь, как обычная рука, — сомневалась я.
— И вот эта рука сделает тебе массаж твоих чудных ножек вот с этим волшебным маслом. Поверь, за массаж с маслом ты готова будешь убить.
Я смотрела на ухмыляющегося Свена и не понимала, когда он успел подсадить меня на крючок со своими волшебными ароматами. Мысль о том, что его толстые короткие пальцы, которые я всегда обзывала сардельками, будут мять мои пятки с лавандовым маслом, от которого у меня легкие аж воспарили, уже не казалась мне бредом и я всерьез раздумывала над ней. Он что, колдун?
— Так что если надумаешь, знаешь, где моя комната, — Свен подмигнул и испарился точно джин, торгующий восточными сладостями.
А я так и сидела в каком-то ступоре. Это что сейчас произошло? Мы что, поменялись со Свеном местами? Теперь я буду ходить к нему за маслами и просить дать мне пропуск в страну грез?
— Вот же подлец! — выругалась я.
А сама, хоть и делала вид, но все равно никак не могла не согласиться сама с собой, что Свен с этими волшебными баночками вдруг стал таким привлекательным. Он вовсе не был толстым, это скорее особенность его плотной комплекции: невысокий рост, короткая толстая шея, пухлые щеки, на которых он бережно растил рваные островки светлой бороды. Но теперь вдруг вся его полнота превратилась в мощь. Его пухлые пальцы сейчас казались сильными и могучими, и я уже представляла, как они будут проминать мои стопы, доставляя приятную боль.
Так, стоп! Что за черт? Что, вообще, за сумасбродные фантазии?! Давай-ка сосредоточься! Вон как раз в углу экрана мигает инока сообщений с Желявы.
Думая о Свене с его сосисочными пальцами, гладящими мои бедра, я открыла окно сообщений.
Фантазии тут же испарились, а улыбка сползла. Я побежала в соседнюю лабораторию.
Кейна я нашла в инженерной лаборатории, где правили наши чудаки. Тут столько проводов и всякого металлолома, что не удивлюсь, если откуда-нибудь из-за угла выпрыгнет робот. Томас, Ульрих, Миша и Кейн столпились вокруг стола и что-то бурно обсуждали.
— О, Арси, привет! Смотри! — подозвал Ульрих.
Я послушно присоединилась к группе вивисекторов, работающих над очередным стальным творением. Патрон. Да уж, робот был бы любопытнее.
— Это патрон с электрическим зарядом, как мини-дефибрилятор! — хвастал Томас.
— Что он делает? — спросила я.
— Останавливает у зараженного сердце, — пояснил Ульрих.
— Заряд такой мощности человека не просто убьет, а зажарит. Но зараженные выносливее, а потому эта крошка вырубает его на пятнадцать минут, — снова похвастал Томас.
Похоже, в основном это была его идея.
— Как вы посчитали, что именно на пятнадцать минут? — любопытствовала я.
Ребята потупили глаза. Ой да ладно! Признайтесь, что зараженные у вас подопытные! Небось, били током до тех пор, пока из бедняги дым не пошел.
— Мы испробовали на Еве, — пристыжено произнес Томас.
Ева — так мы прозвали ту однорукую чудилку, что поймали в лесу.
— Но перед этим десять раз извинялись перед ней! — оправдывался Ульрих.
Этому уважению зараженных их Тесса научила. Не спорю, после того спектакля с Лилит я тоже стала смотреть на них иначе. Оказывается, еще не все кончено с их мозгами, и где-то там на задворках сознания, где соединяется сон и явь, эти люди по-прежнему живы. Но пока они бегают на четырех конечностях, скалятся и рвут людей на части, я не готова вести с ними миролюбивые диалоги!
— Значит, нам больше не надо заворачивать их в гобелены, строить сетки из рабицы и рисковать своими конечностями? — предположила я, вспоминая последнюю вылазку, из-за которой Фабио до сих пор соблюдает постельный режим.
— Именно.
— Аллилуйя. А то Хайдрун уже использовала все шторы с первого этажа. И как он работает?
Наш немой Миша взял FAMAS, который они переоборудовали уже, наверное, раз тридцатый, вставил патрон в патронник и прицелился в компьютерный процессор. У меня глаза на лоб полезли. Нет! Только не компьютер! Миша выстрелил, и заряд вонзился тонкой иглой прямо в процессор. Звук выпущенного на волю тока был таким противно жужжащим, что я едва не зарыдала. Нельзя так жестоко обращаться с электросхемами! Через секунду процессор замкнуло, и из него повалил черный едкий дым. Стоящий возле убитого компьютера Ульрих с огнетушителем доказывал, что они немало процессоров так уничтожили. И в доказательство я увидела черные обугленные куски металла, сваленные в кучу со сгоревшими электросхемами.
Бездушные ублюдки!
— У нас есть в среднем пятнадцать минут, чтобы подбежать к пупсику и взять у него образец крови. Правда супер? Самое классное, что заряд можно вытащить из зараженного и использовать повторно, — говорил Томас.
— Да, только надо его вскрыть и заменить предохранитель, — с этими словами Ульрих показал мини-предохранитель на патроне размером с фалангу мизинца.
— Мозг не повреждается, а значит, вирус продолжает жить. И он направляет все свои силы, чтобы запустить сердце заново. И чтобы восстановить его работу уходит от двенадцати до семнадцати минут в зависимости от комплекции зараженного, — говорил Кейн. — Отличная работа, ребята. Сегодня идем пробовать.
— Ты тоже с нами?
— Да, я хочу удостовериться, что патрон работает, как надо. Мы же не хотим убивать зараженных. Давайте позавтракаем и начнем собираться.
Ребята закивали.
— Кейн, надо поговорить, — я позвала доктора, когда эксперимент завершился.
Мы вышли из лаборатории в коридор. Я протянула ему планшет.
— Это с Желявы.
Всего три строчки. Он прочел их быстро, но его взгляд приобрел ту же обеспокоенность, что и мой.
«Военный переворот. Генерал убит. ОСН расформированы. Грозит расстрел. База законсервирована».
Кейн вернул мне планшет. Было видно, что он сосредоточился на своих привычных мыслях ученого. И хотя нам никогда особо дела до Желявы не было — все это время мы сосуществовали друг с другом, как два вида разных животных на одном материке — сейчас же мы стали с ней связаны сразу несколькими нитями. Во-первых, Желява — ближайший к нам населенный пункт, на котором можно запустить производство сыворотки в массовом масштабе. Во-вторых, половина ребят в Бадгастайн из Желявы, и эта новость их шокирует.
— Что будем делать? — спросила я, наконец.
Кейн ответил не сразу.
— Сейчас мы ничего не можем сделать. У нас нет лекарства. И нам надо заниматься его поиском.
Я кивнула. Я и сама понимала, что пока мы помочь людям не в силах.