Физрук (СИ)

— План у тебя есть? — спросил я.
— У меня в подвале "калаши" есть, — сказал Стас. — Со времен бурной молодости остались. И гранат пол-ящика.
— Опыта не капнет, — сказал Федор.
— Да и черт с ним. Главное — с квестом этим чертовым развязаться. Ты стрелял когда-нибудь из "калаша", маг-поджигатель?
— Стрелял, — сказал Федор.
— Значит, принцип тебе известен. Вооружимся, поедем, там увидим, что к чему.
— Как раз тот тип планов, который я люблю, — сказал я.
— Главное — красиво ворваться, — согласился Стас. — Втроем как-нибудь затащим.
Тут на крыльцо вышла Оксана и позвала нас обедать.
  
ГЛАВА 11
 
Отобедали, чем бог послал.
Сегодня бог послал нам свежие стейки, приготовленные в аэрогриле, замороженную гавайскую смесь, поджаренную на сковородке и салат из свежих овощей. С учетом того, что наступили последние времена, еда была вполне себе неплохая.
Ели молча, так как никто не хотел попасть под дебаф.
После обеда дед Егор пошел вздремнуть в домик для гостей, где он и обретался большую часть времени, а мы спустились в подвал.
В подвале Стас оборудовал себе бильярдную, совмещенную с домашним кинотеатром. Приглушенный свет, зеленое сукно стола, кожаный диван и телевизор во всю стену.
Телевизор предсказуемо ничего не показывал. Стас включил вытяжку, закурил сигару и попросил нас помочь. Втроем мы сдвинули с места тяжеленный бильярдный стол. Кабан скатал ковер и под ним обнаружился люк в еще один подвал.
Подвал под подвалом.
Он был куда меньше по размеру, да и оборудован не в пример скромнее. По сути, из мебели там было только несколько здоровенных металлических сейфов.
— Так вот где золото партии хранится-то, — сказал я.
— Да откуда у партии столько золота, — отшутился Кабан и открыл один из сейфов.
Да, молодость у него была действительно бурная.
Шесть "калашей", два ящика запасных обойм, гранаты россыпью.
— В инвентарь столько не влезет, — сказал Федор.
— В багажник влезет, — сказал Кабан. — На моей поедем.
Я кивнул.
Оставлять ласточку не хотелось, но рисковать ею, подставляя под плевки кислотных зомби и прочей гадости, что уже наверняка завелась в центре Москвы, не хотелось еще больше.
— Гранатометов нет? — спросил я.
— Только одноразовые. Штук пять.
— Возьмем, — сказал я.
— Думаешь, пригодятся?
— Не представляю себе ситуации, в которой мог бы помешать лежащий в багажнике гранатомет, — сказал я.
Кабан открыл соседний сейф.
— А это всем помощникам депутатов такое выдают? — спросил я.
— Только тем, кто с электоратом работает.
Мы перетащили оборудование в подвал над подвалом и расселись на кожаном диване.
— А вот скажите мне, пацаны, выполним мы этот квест, допустим. А дальше-то что делать? — спросил Кабан.
— Сильно зависит от того, как будут развиваться события, — сказал я. — Если б у нас тут был обычный зомби-апокалипсис, можно было бы попытаться жить небольшим защищенным анклавом в укрепленном здании, стоящем посреди хорошо простреливаемой территории. Но у нас тут необычный зомби-апокалипсис, поэтому непонятно, как все повернется.
— Поясни, — попросил он.
— Есть у нас с товарищем Сумкиным подозрения, что одними только зомби чертова система не ограничится, — сказал я. — Может появиться что-нибудь и похуже.
— Что может быть хуже?
— Что-то примерно такое же, но разумное, — сказал я. — "Хищника" смотрел?
— Только того, который со Шварцем, — сказал Стас. — Современные поделки — фигня картонная.
— Но общую мою мысль ты улавливаешь?
— Сюда прибудет кто-то, кто будет охотиться на нас?
— И на тех зомби, которые выживут.
— Я в молодости много фантастики читал, — сказал Федор. — Там часто утверждалось, что самый опасный хищник в обитаемой части вселенной — это человек.
— Надо же было фантастам как-то своей аудитории потрафить, — сказал Стас. — Вот лично ты себя в зеркале давно видел? Ну какой ты, на фиг, хищник?
Пока Федор не начал поджигать фаерболлы в попытках доказать, что он тоже вполне себе хищник, я поспешил сменить тему.
— Когда двинем?
— В ночь, — сказал он. — Чтоб к утру на месте быть, а к вечеру — уже назад.
— А Оксанке когда скажешь?
— Сейчас докурю, "калаши" в багажник кинем и скажу.
— Сколько там народу, по-твоему?
— Я знаю? Дневное заседание было, значит, депутаты, помощники, секретари-референты всякие, журналисты, обслуживающий персонал… Под тысячу может набраться.
— Тысячу можем и не затащить, — заметил я.
— А какие варианты? — спросил он. — Деда Егора с собой взять на усиление? Пушка у него знатная, конечно, но против тысячи и он не пляшет.
— Да не все же они зомби, — сказал Федор. — Кто-то и убежать мог.
— Мог, — согласился я. — Но исходить надо из худшего.
Мы принялись таскать оружие из подвала в машину Стаса и за этим занятием нас застукала Оксанкина мама.
— Что, Станислав, на деловую встречу собираешься? — поинтересовалась она, когда он укладывал в багажник последний гранатомет.
— Шли бы вы к себе, Зинаида Петровна.
— А мы, значит, с этим престарелым уголовником оставаться должны?
— Я вам уже много раз говорил, дед Егор никакой не уголовник. Он вообще в спецназе служил.
— Как будто одно другому мешает, — сказала она, поджав губы. — Знаешь, Станислав, я до сих пор считаю, что моя дочь совершила огромную ошибку, выйдя за тебя замуж, однако в данных обстоятельствах я бы предпочла, чтобы ты никуда не уезжал.
— Мне надо, — сказал Стас. — У меня квест.
— У тебя всегда то квест, то предвыборная кампания, то друзья пиво в баню пить позвали, — сказала она. — А на семью у тебя времени нет. Последние дни наступили, а ты все такой же.
— Так, прекращаем разговор, — сказал Кабан, сверяясь со своим внутренним интерфейсом. — А то у меня жизненные показатели вниз поползли.
Она поджала губы еще сильнее, так, что они стали практически не видны, и удалилась, гордо подняв голову.
— Она ж Ксюхе весь мозг выест, пока нас не будет, — вздохнул Стас.
Он пошел объясняться с женой, а мы с Федором разбрелись по гостевым спальням, чтобы хоть немного отдохнуть перед грядущей поездкой и массовым политическим рубиловом.
Ясное дело, отдохнуть нам система не дала.
Стоило мне только улечься на постель и сомкнуть глаза, как перед ними повисло очередное системное сообщение.
"Внимание, игроки.
Вы можете принять участие в локальном ивенте "Вечный покой".
Когда Солнце окончательно закатится за горизонт, на местном кладбище восстанут мертвые. Покойники ненавидят все живое, и в первую очередь, вас. Дайте отпор ордам нежити или бегите".
Не, я понимаю, зомби-апокалипсис, все дела… Но это уже ни в какие ворота не лезет.
Я оделся, прихватил Клаву и спустился на кухню. Федор был уже там, скоро к нам спустился Стас со своими женщинами, дед Егор пришел последним.
— Ага, — сказал Стас. — Значит, флаеры на ивент всем раздали.
— Угу, — сказал я. — Когда у нас тут Солнце окончательно закатится?
— Сейчас посмотрю, — Каан по привычке выудил из кармана мобильный телефон, разблокировал экран, чертыхнулся и бросил бесполезный без интернета девайс на стол. — Когда у нас тут закат, дед Егор?
— Через час где-то, ек-макарек.
— А народу на местном кладбище много лежит?
— Немного, тысячи две-три. Это ж старое кладбище, теперь на районное хоронить ездят.
— Две-три тысячи, — повторила за ним Зинаида Петровна. — О господи.
— Реальность воплощает сюжеты песен "Короля и Шута", — заметил я. — И какая она после этого реальность?
— Хреновая, — сказал Стас. — Зомби у нас были, теперь еще нежить полезла.
— Ну, строго говоря, зомби — это тоже нежить, — сказал Федор.