Такое кино (СИ)
Женя не любила халтурить. Если уж берешься за дело, так будь добра исполнять его профессионально. То же и Аня. Устала она, бедняжка... И что за жизнь такая, что женщины пашут и пашут по двенадцать часов, а то и больше, чтобы элементарно прилично жить?!
Пусть отдохнет. Ане хотелось, как она призналась, посидеть дома, порисовать, подумать, почитать, пошить. Еще ей предложили придумать эскизы костюмов для какого-то арт-спектакля, который делали начинающие театралы. Это бесплатно, зато интересно.
Кажется, еще она собирается ехать за границу, с Артемом. Это о многом говорит, но не будем забегать вперед. Женя не лезла в личную жизнь дочери, обычно ждала, когда та сама все расскажет. Конечно, это не исключало переживаний, волнений, тревоги за нее. И, что уж там, несогласия с некоторыми ее поступками и представлениями.
Что поделать, нынешние самостоятельные, умные молодые женщины вынуждены рассчитывать только на себя и сами строят свою жизнь, что-то ищут, выбирают себе мужчин и расстаются с ними. Они не торопятся замуж, не хотят рано заводить детей, если вообще заводить.
Но Женя-то точно знает, что призвание женщины, прежде всего, дом, дети, а уж потом все остальное. Без этого женщина не вполне женщина. Она одинока и несчастна, даже если не осознает этого. Какие бы ни были времена... Конечно, есть отдельные личности, которые обходятся без этого, но женщины ли они, вот вопрос.
Я рассуждаю, как примитивная клуша, одернула себя Мордвинова. Аня - личность, ей мало семейных рамок, хочется творить, выражать себя, иметь Дело. Таких мужчины боятся, увы. А как хочется для нее счастья... Может, Артем?
Но в кино невозможна нормальная семейная жизнь, в который уже раз подумала Женя. Это занятие для одиночек или для тех, у кого, как у меня, все позади.
Неужели все позади? У-у, Туринский! Убила бы! Всю жизнь поломал, оставил в одиночестве на долгие годы и тут явился, чтобы еще раз напомнить, как могло бы быть... Ненавижу, ненавижу... ненавижу...
Так не бывает!
- Смотри, что я купила! - Аня вернулась из очередного похода по магазинам секонд-хэнд, где она часто подыскивала что-нибудь необычное для себя, для съемок или для своей костюмерной. Она пронесла пакеты в гостиную (она же комната Жени).
"Шапка" начиналась в семь вечера, в кафе на Рождественском бульваре. Аня с трудом уговорила Женю пойти на вечеринку. Что-то захандрила маменька, это плохо. На следующий день ей приступать к новому проекту, там новая группа, новые люди, меня рядом не будет. Как она справится?
Аня попыталась увлечь маму выбором наряда, прически. Нет, ей полезно будет хорошо выпить: на юбилее вон как блистала! Аня знала, почему Женя хандрит, но чем тут поможешь? Только если отвлечь. И она поехала по магазинам.
- Вот тут все, сейчас покажу, только переоденусь. Я тебе кое-что купила.
Пока Аня отсутствовала, Женя не притронулась к пакетам, ждала.
- Ты что, грустишь? - спросила дочь вернувшись.
- Нет, удивилась Женя. - Я думаю.
- Что-то много ты стала думать, - неодобрительно отозвалась Аня, вытряхивая содержимое пакетов на кресло. - Вот смотри, какой шарфик красивый, нравится?
- Ну да, - неуверенно ответила мама.
- Вот еще такая штука интересная, это я себе купила, - она примерила странного кроя черное пальто без пуговиц, но с капюшоном. На Ане вещь смотрелась стильно и интригующе. - Как раз по погоде, еще можно надевать.
Она сняла пальто, выудила из вороха покупок голубую кофточку:
- Примерь, тебе должна подойти.
Мордвинова неохотно сняла с себя трикотажную майку, примерила вещь. Повертелась перед зеркалом. Кофточка не просто подошла, она великолепно смотрелась на Жениной фигуре, подчеркивая ее достоинства.
- Здорово! - Аня повертела маму во все стороны. - Видишь, можно летом ходить, а хочешь - дома носи. Только все надо стирать: неизвестно где валялось...
Она еще порылась:
- А это юбка. Если тебе не подойдет, я себе ее возьму.
- Да я юбки как-то... Ну, куда мне ее надевать? - воспротивилась Женя по инерции, но, кажется, лед тронулся. Она стянула удобные индийские шаровары, в которых предпочитала ходить по дому, и померила юбку.
И опять ее облик изменился в корне благодаря обновке. Темно-синий натуральный вельвет смотрелся, как бархат. Строгие линии разбавлялись широкой оборкой по подолу из той же ткани. Вещь смотрелась роскошно. Женя разрумянилась, вертясь перед зеркалом.
- И вот самое главное! - Аня жестом фокусника достала что-то из отдельного пакета с фирменным логотипом. - Синий льняной пиджачок!
Женя округлила глаза:
- Это тоже из секонд-хэнда?
- Э, нет, это новая вещь из хорошего магазина.
Женя поспешно всунула руки в пиджачок и в восторге уставилась на свое отражение:
- Вот это да!
На нее смотрела стройная элегантная женщина. Аня осталась довольна:
- Я знала, что тебе подойдет. Под него нужен топик, и будет идеально.
Она продемонстрировала еще несколько маечек, сама их примерила. Еще было трикотажное платье и оригинальные короткие штаны, которые Аня тоже выбрала для себя.
Потом они, уже с приподнятым настроением, выбирали наряды для "шапки". Обновки не годились: все нужно было стирать. Аня наметила надеть платье с открытыми плечами, а сверху накинула теплую кофточку. Жене подобрали фиолетовый конопляный жакетик с черным топиком и длинную черную юбку. После увлеченно рылись в шкатулках с украшениями. Аня выбрала винтажные серьги и браслеты. Женя предпочла гранатовое ожерелье и серебряные серьги.
- Что мы натворили! - оглядевшись вокруг, воскликнула мама. - Полный хаос.
- Дом костюмеров, чего ты хочешь, - улыбнулась Аня. - Ничего, потом уберем.
Осталось только причесаться, заколоть волосы и ехать.
- Какая ты худенькая! - вдруг запечалилась Женя, при этом любуясь нарядной дочерью.
Они заказали такси, хотя знали, что будут пробки.
- Лучше сидеть в машине, чем толкаться в метро, - сказала Мордвинова. - Там нас изомнут, испачкают и что угодно...
И, конечно, битый час ехали там, где по прямой десять минут езды. Центр в час пик, ничего не попишешь. Без помех нашли нужное кафе, сразу у входа встретили своих, и веселье закипело. Для съемочной группы здесь были приготовлены столики, подавалась хорошая еда и много алкоголя. Почти вся группа, за исключением Артема и нескольких актеров, собралась здесь.
Режиссер Леша сразу заграбастал Аню и потащил за свой столик:
- Аня, как же я теперь без тебя? - жаловался он. - Ты же мой талисман.
- Ничего, Леша, крепись. А если что, звони.
И, как всегда на таких пирушках, звучали заверения, что непременно, обязательно будем собираться, созваниваться. Вот через месяц назначаем встречу и попробуйте не прийти! Аня знала, что все эти намерения выветрятся тотчас, как они разъедутся по домам. Нет, конечно, бывают и исключения, завязываются дружбы: переписка, телефонные разговоры, редкие встречи. Но это только исключения, подтверждающие правила.
Едва Аня вошла в зал, она тотчас увидела за столиком, где расположились осветители, Тимофея, и радость опьянила ее. Женю позвали к себе гримеры, и Аня возблагодарила судьбу, что Леша ее перехватил. Скоро за гримерским столом затянут матерные песни и будет буянить Наташа.
Тим смотрел в ее сторону и даже, кажется, дернулся встать, когда она вошла. Однако режиссер проявил бурную инициативу, и Тим не тронулся с места. Уже сидя за столиком, Аня сделала бокалом приветственный жест, и Тимофей с улыбкой кивнул ей головой. На этот раз он снял бандану, и волосы рассыпались по обеим сторонам лица. На Тиме была темная рубашка с расстегнутым воротом и кожаные штаны. На груди что-то блестело: то ли крестик, то ли амулет.
Саша Дронов рассказывал анекдоты, звучали тосты за кино, за режиссера и за фильм, над которым группа работала. Всех волновала причастность к общему делу, удовлетворение от вложенного труда. Да, ради этого стоило работать!