Лось 2 (СИ)
Сегодня выбор тварей лег на мукомольный завод. Насквозь мирное производство, если не помнить, какой шикарный объемный взрыв может дать подвешенная в воздухе мучная взвесь. А белые клубы, не имеющие ничего общего со снегом, начали попадаться задолго до самого завода — навстречу нам пылили и пылили муковозы, присыпанные белым налетом грузовики с демонтированным оборудованием, такие же испачканные легковушки. А ведь размоченная снежком мука потом так просто не смоется, вдобавок забьет и намертво заклеит автомобильные фильтры, весь техпарк в следующие дни наверняка ждет генеральная чистка! Причудливые зигзаги мыслей, выхватывающие абсолютно неважные детали — какое мне дело до грядущих проблем эксплуатации чужого транспорта? — неплохо отвлекали от тяжелеющего эмофона Ногайской.
Промахнуться мимо широко распахнутых ворот было невозможно — весь поток техники с дороги прямым ходом шел на территорию завода, уже превратив некогда нормальный асфальт в непонятные ошметки. А вот как сумела сориентироваться Авдотья, чтобы вывернуть между цехами точно к зданию с водруженным над входом флажком Ногайских — это ее личная тайна. Впрочем, разгадка могла быть совсем простой — ей могли дать точную инструкцию до встречи с нами.
— Тебе сюда нельзя! — Ведьма остановила мое движение к двери и широким взмахом указала в противоположную сторону, — Штаб с наблюдательным пунктом обычно устраивают где-то там, тебе туда.
Показав направление, Арина чеканящим шагом поспешила внутрь, но я догнал и развернул, ухватив за плечо:
— Ни пуха, ни пера! — пожелал и прижался своими губами к искусанным и даже немного кровящим губам женщины.
— К черту! — решительно оттолкнула меня она, — Иди!
Двести метров до наблюдательного пункта неожиданно превратились в несколько километров: сначала какой-то майор, не глядя на род войск, пристроил командовать демонтажем оборудования, и я, как оглашенный, носился между срочницами, срывая голос в управлении погрузкой. Потом пришлось почти до ворот помогать толкать заглохший тягач. Дальше, матерясь на "тревожников" (военные что-то нахимичили и свет на всем заводе вырубился почти на час), провожать к затихшим трансформаторам приехавшую бригаду электриков (электричек?..), благо расположение стратегических объектов заставила срисовать намертво вколоченная в голову инструкция по рекогносцировке на местности. Добравшись, наконец, до оцепленного наскоро сооруженного помоста, судорожно стал соображать — а как я попаду внутрь? Пропуска-то у меня нет! Но смутно знакомая капитанша, стоящая на карауле, поприветствовала по имени и освободила проход на сколоченную из деревянных паллет лестницу, тут же заступив движение кому-то, попытавшемуся пройти следом.
— Пропуск! — рявкнула она мне за спину.
— Прошу! — раздался позади спокойный голос, — Разрешите поинтересоваться, а почему вы не спросили пропуск у капитана?
— В-в-в…
— Ну-ну, голубушка, не надо! Вы же видите, на мне нет формы! — остерегаясь насажать заноз, я поднимался медленнее обычного, поэтому хорошо слышал ведущийся позади обмен фразами, — Так почему же?
— Капитана Лосяцкого я знаю в лицо, господин генерал!
— Капитан Лосяцкий? Интересная у меня, однако, компания на сегодня. Спасибо, голубушка!
Заметно шатающийся насест, обрешеченный и обшитый плексиглазом, на добрых пять метров возвышавшийся над зданием мукомольного цеха, пока пустовал — я оказался в нем первым.
— Здравия желаю, господин генерал! — обернулся я к поднимающемуся следом мужчине, названном генералом, узнавая в нем шпака, что так долго ехал на машине перед нами, — Разрешите представиться, капитан имперской безопасности Лосяцкий Михаил Анатольевич!
— Вольно, капитан! — доброжелательно кивнул мне появившийся в проеме сухощавый дедок в штатском, — Сегодня я в гражданском, можете обращаться просто — Петр Апполинарьевич, — от прозвучавших имени-отчества волосы на всех местах ощутимо привстали дыбом — "просто" Петр Апполинарьевич, он же генерал артиллерии в отставке князь Сомов, по совместительству еще являлся мужем и принцем-консортом императрицы Марии Четвертой. То есть совсем попросту — местным императором! Очень непубличная фигура, хотя по молодости, говорят, неплохо засветился в нескольких заварушках и был неоднократно отмечен наградами, из-за чего и стал женихом, а потом супругом будущей императрицы. По совсем непроверенным слухам — уточнить их кроме как у Серого мне не у кого, но и его я спрашивать о таком остерегался, — оставив ради нового брака молодую беременную жену.
— Не ожидали? — косо усмехнулся почетный пенсионер всея Руси, любуясь переменой красок на моем лице.
— Так точно! — браво отрапортовал я, еще сильнее вытянувшись в стойке смирно ("не ожидал" — это слишком мягко, я охерел!)
— Оставьте! — небрежно махнул на меня рукой Сомов, оборачиваясь к застекленной стене будки, — Мы с вами оба в отставке, и можем беседовать без этих армейских формальностей! — прикипев к стеклу, он поинтересовался, — Вы уже не первый раз наблюдаете тварей, что скажете?
Мысль, что одной его внучке я отказал, зато вполне возможно переспал с другой (присутствие в свите императрицы, разорванная помолвка с Забелиным, фамильярно называющем правительницу "тетей Машей", да и озвученная фамилия "Царева" как бы намекали), приморозила язык. И ведь тут даже не знаешь, какая из зол хуже! Но, то ли за сегодняшний день я устал переживать и волноваться, то ли еще что, но накрывшее оцепенение почти сразу отпустило. К тому же вспомнилось, как вызвали на ковер к начальнику училища аккурат после того, как переспал с его любимой дочуркой (между прочим, инициатива отнюдь не моя была!) — вот там был ужас так ужас!
Отмерев, вслед за князем перевел внимание на задний двор завода, где сейчас едва заметно сияла арка окна с рассредоточенными впереди нее всадниками:
— Глад мелковат.
— Мелковат, да не прост! — возразил мне генерал в отставке, — Такие мелкие обычно шустрее и злы немилосердно!
— Слово "милосердно", по-моему, вообще неприменимо к всадникам.
— Поддерживаю. И все же — вы с такими сталкивались?
— Нет, ваше превосходительство!
Нового предложения обращаться запросто не поступило, давая понять, что тон выбран правильный — официально, но без подобострастия.
— Тогда запоминайте: сразу после начала поединка он отпрыгивает вправо! Оттого и стоят они обычно крайними в шеренге. Боковое зрение на левую сторону у них развито гораздо хуже, поэтому подловить их всегда стремятся слева, — теперь я замер не от близости правящей фигуры, а предельно внимательно вслушиваясь в каждое слово — того, что говорил сейчас генерал, инструкторы нам не рассказывали, — Зато, в отличие от более крупных собратьев, недостаток зрения у них компенсируется повышенной скоростью и ловкостью. Вот увидите сейчас, сколько проблем он доставит своей противнице!
— Если он быстрее, то скорее всего легче? Броня тоньше?
— Соображаете! — одобрительно кивнул мне собеседник, отвлекаясь от вида за стеклом и переводя внимание на меня, — Но не обольщайтесь: тоньше, не значит хуже! Обратите внимание на цвет чешуи на шее.
— Простите, но разницы не вижу…
— Значит, вы их еще не столько повидали, чтобы чувствовать разницу! — заявил Сомов, втаптывая мое самомнение в грязь, — Ничего! На четвертом или пятом десятке окон научитесь эту разницу видеть! — и он снова обратил взор на заметаемый поземкой и мучной пылью пятачок двора, — У него на шее чешуя отливает синим. Несильно, иной раз эти переливы даже не замечают, особенно плохо они заметны при солнечном свете, поэтому всегда перед поединком запрашивайте фотографии — на снимках они лучше видны!
Увлеченный разговором я едва обратил внимание, как вслед за генералом в наблюдательный пункт просочились еще три женщины гренадерского роста. И одна из них на повелительный жест князя протянула нам развернутую папку, демонстрируя кучку еще липких от раствора криво нарезанных карточек, где синюшный оттенок шеи Глада действительно сильнее бросался в глаза.