Фигуристы (СИ)

— Я просто не могла не прийти еще раз, — улыбается старуха. — Просто попрощаться с тобой. Просто сказать тебе “спасибо”.
Ира опускает взгляд. Ей совсем не хочется расплакаться снова, а сердце так предательски колотится от этих слов.
— Это тебе спасибо, — говорит она. — Без твоей помощи я бы не справилась.
— А мне кажется, справилась. Ты сильнее меня, умнее и проще. И эта твоя простота дает тебе то, чего никогда не было у меня. Ты умеешь ценить волшебство моментов. И ты сделала то, на что у меня так и не хватило смелости. Поэтому спасибо. И не вздумай спорить со мной!
— Мы ведь больше не увидимся?
— Нет. Я больше не смогу прийти, — старая Ирин все ещё улыбается, как бы говоря: “Не беспокойся обо мне. Я не пропаду”. — Обними ее за меня. Крепко обними. Ты правильно делаешь, что оставляешь коньки. Мне они не принесли счастья.
Ира снова кивает. А потом они пожимают друг другу руки. Сказать больше нечего.
Потом приходит Аня. Они за руки идут домой. Им хорошо. Им очень хорошо. Ира и Аня увезут Евгения Александровича в Стокгольм. У них все получится. Они покажут ему Немецкую церковь. Сводят Чарли на каток, их Чарли, их сын будет учиться музыке, как и мечтал.
“Ты пахнешь даже лучше, чем пионы. Моя чудесная девочка. Стала ли я для тебя тем принцем, которого ты ждала? Или так и осталась глупой Ирой?
— Что ты так смотришь на меня? — улыбается Аня.
— Да так. Мне просто нравится смотреть на тебя.
— Ты выглядишь такой счастливой, Ир. Я очень люблю видеть тебя такой. Правда, сегодня замечательное утро?
— Да. Сегодня все замечательное.
— Посидим здесь немного. Пионы чудно пахнут. Мне хочется полюбоваться.
Ира думает, что никогда не поздно что-то исправить, и второй шанс дается каждому.
Пока мы живы, никогда не поздно.
Рука Ани — теплая, а небо — чистое.
И впереди у них — жизнь. Пусть без фигурного катания, но счастливая-счастливая. С Чарли и Евгением Александровичем.
Эпилог. «За рассветом близится вечное лето…»
Ночь. На часах — два двадцать. Такси заказано. Сумки стоят у порога. Аня ждет Иру там же. Чарли и Евгений Александрович уже спустились во двор. А Ира ходит и выключает свет в доме. Спальня, кухня, уборная. Подходит к Ане. Та напряженно улыбается. Все сильнее сжимает ручку чемодана, который Ира доверила ей «охранять», пока сама разбиралась со светом, водой и ключами (дверь закрывается на два замка, но ключ от верхнего был благополучно закинут далеко в ящичек у входа). Ира привычно бегает по квартире, берет что-то забытое, но очень (!) важное, прямо жизненно необходимое, настолько, что ни разу не достанется из чемодана.
Вся эта возня ей в радость, она любит летать. Любит сложить в чемодан что-нибудь такое, «нужное». Любит вызвать такси, а потом, ожидая его, сидеть дома и предвкушать полет. Любит выходить из квартиры, закрыв ее на все замки: верхний и нижний. А потом выходить на улицу, в полную темноту.
Они спускаются, садятся в небольшую «машинку», да, именно в уменьшительно-ласкательной форме представил ее водитель.
— И куда вы поехали! Ночью-то, — дружелюбно (насколько это возможно в три часа ночи) спрашивает он.
— Ну, если мы скажем, что в Антарктиду, боюсь, вы не поверите, — тут же находится Аня. Он усмехается.
Впервые за всю Иркину жизнь таксист молчит! Да и они не горят желанием рассказать о себе. Им хочется сохранить это ощущение. Ощущение полной гармонии.
На улице тепло. Аня почему-то, всегда ощущает его, это тепло. Будь то душный летний день, вечер всегда наступит ярко-огненным закатом и теплым ветерком, который коснется выгоревшей травы. Будь то зимний день с морозным колючим воздухом и вьюжным, свежим ветерком, всегда придет вечер, когда с улицы мы забежим домой, протрем запотевшие окна, увидим лишь белые-белые просторы. Вдохнем свежий запах ёлки и согреем руки. Станет тепло.
Сейчас ей тоже тепло. Когда они с Ирой заходят в квартиру из холодной наружности, с осени, где ветер рвет и гоняет уже порванные и истасканные листья, где чернеющие ветви остриём рассекают небо, становится тепло. И можно налить себе чашку горячего чая и улыбнуться непогоде из окна. Обнимая любимую, Аня чувствует, как ей хорошо. И она знает, что, когда придет Чарли из музыкалки, они все вместе пойдут на каток. И снова станет тепло. Пусть и парадоксально.