Черные стрелы (СИ)

— Ар, назад! — Тенро не рискнул стрелять, побоявшись задеть питомца.
 Услышав приказ хозяина, волк разжал зубы и попробовал сместиться в сторону, но его противник оказался гораздо быстрее и проворнее. Сверкнули ярко-красные глаза и длинные клыки метнулись к цели.
 Словно плеть щелкнула стрела, пробив голову напавшего хищника и пригвоздив ее к дну телеги.
— Альтос, спаси, Альтос!.. — безостановочно бормотал Ульн, не отрывая взгляд от тела волка.
 Несмотря на то, что его голова была пробита насквозь, зверь пытался встать, упираясь лапами в пол и силясь поднять залитую темной кровью морду. С мерзким звуком древко стрелы заскользило по меху, скребя о кость черепа и, скользя по ней.
 Тварь начала выпрямляться.
 Скалящийся Ар, попятился, плотно прижав уши к голове и собираясь вновь броситься на противника, но Тенро опередил его. Сверкнула сталь и наэрский клинок, хищно сверкнув во вспышке молний, опустился вниз, легко перерезая плоть и кость зверя.
 Все еще удерживаемая стрелой голова волка отделилась от тела, которое Тенро, мощным пинком, отправил за борт телеги.
— Да что у вас там?! — Бегло оглянувшись через плечо, Тар не смог ничего разглядеть.
— Долго еще ехать? — Тенро не ответил на вопрос отца, ему показалось, что он видит новые тени, скользящие вдоль дороги и следящие за людьми неестественно яркими глазами.
— Уже скоро будем! — снова сосредоточившись на дороге, крикнул старый охотник, перекрикивая громовые раскаты. Он рукавом вытер стекающую с седых волос на лицо дождевую воду и, прищурившись, произнес:
— Странно, обычно у нас столько факелов-то не горит… Случилось чего?!..
 Проследив взгляд отца, Тенро почувствовал, как его успокоившееся было сердце, забилось быстрее — по всей длине частокола, что велел по армейской привычке возвести вокруг деревни его отец, сейчас горели факелы, яркими пятнами выделяясь во мраке ночи.
 На памяти следопыта такого еще никогда не случалось и его беспокойство лишь усилили слова отца:
— Видать, беда пришла…
  
Охота на прошлое
 
 Заостренные бревна частокола рывками приближались и Тенро смог разглядеть чье-то лицо наверху. Дозорный, тоже заметив повозку, что-то встревожено прокричал.
 Ветер подхватил слова человека и унес их ввысь, растворив в шуме дождя прежде, чем охотник смог разобрать, что тот кричал. Кто-то на сторожевой вышке поднес стрелу к горящей жаровне, поджег ее и пустил по высокой дуге, чтобы та вошла в землю за повозкой.
 Обернувшись, Тенро увидел, как размытая тень шарахнулась в сторону, бесшумно скрывшись в придорожных зарослях.
 Телега, едва не разваливаясь от тряски, вынырнула из ночного мрака. Едва она попала в полукруг света факелов закрепленных на частоколе, Тар, привстав, громко крикнул:
— Открывайте, быстрее!
  Но бревенчатые ворота и так уже отворились наполовину. Отфыркиваясь и роняя с губ пену, взмыленные, серые в яблоках лошади проскочили между почти распахнувшимися створками и те, сразу же, начали закрываться.
  Когда Тенро, встал в остановившейся повозке, двое крепких, заросших бородами мужчин поспешно опустили на ворота широкий засов.
— Что тут творится?! — сразу же спросил Тар, устремляясь к дозорным.
 Вместо одного часового у ворот собралось трое. Еще по одному человеку заняли места на трех вышках, возвышавшихся над частоколом с южной, восточной и западной сторон.
— Вы и сами видели, нет?! Вон как гнали, — неопрятный крупный мужчина с топором лесоруба, сильно прихрамывая, подошел к телеге, тогда как дозорный на вышке и у ворот остались на месте, пристально вглядываясь в ночь.
 Густые волосы и борода встретившего повозку мужчины намокли от дождя, а пламя факела, что лесоруб держал над головой, недовольно шипело от каждой капли, касающейся огня.
—  Чего ворчишь, Гур? За нами твари какие-то увязались, — Тар нахмурился. — Волки что ли, я не разглядел, а ты, сынок?
— Волки, говорю ж, — не скрывая раздражения, буркнул лесоруб, закинув тяжелый топор на широкое плечо. — А все тут твердят, будто это твари из-за гор приперлись. Тьфу! Трусят, как щенки.
— Из-за гор? — староста Зеленых полян поднял голову, глядя на возвышавшиеся в далее темные силуэты гор Королевского кряжа.
— Да берхня! Мол, из леса они, из Застывшего! — кивнув, подтвердил Гур, поморщившись так, будто съел что-то мерзкое. — Бабьи сплетни, да детские сказки.
— Что за чушь?  Перепили что ли…
— Отец, — Тенро бесшумно спрыгнул с телеги, прервав старого охотника.
 Когда Тар недовольно обернулся к сыну, тот протянул ему волчью голову.
— Слухи, кажется, не лгут.
— И ты туда же? Дай-ка, — без всякой брезгливости старик ухватил голову, помогая себе культей. — А ты — посвети,  — обратился он к лесорубу и мужчина, опустив факел пониже, приблизился.
 Окровавленный мех мертвого зверя влажно заблестел на неровном свету огня и, когда Тар повернул отрубленную голову мордой к себе, то потрясенно протянул:
— Мааааать!..
— Что б меня! — На заросшем бородой лице Гура появилось отвращение. — Староста, кажись, правда, не волки это. Точнее волки, но другие! Вона, какие клычищи… может того, больные какие?
— Тенро, что скажешь? — Тар взглянул на сына.
— Ты и сам все видишь, отец, — молодой охотник не отрывал взгляда от потускневших красных глаз хищника, стараясь не смотреть на вывалившийся из пасти черный и склизкий язык, сейчас безвольно свисающий вниз.
— Альтос милосердный, помилуй нас, — дрожащим голосом произнес подошедший к жителям деревни Ульн. Полное лицо пилигрима было бледным словно первый снег, губы, как и руки, безостановочно дрожали, а в обычно добродушных глазах явственно читался суеверный страх.
— Это еще кто? — сердито спросил Гур, кивком указав на незнакомого мужчину.
— Пилигрим, жрец Альтоса, — бегло ответил Тар, продолжая разглядывать отрубленную голову.
 Сплюнув на землю, староста сделал несколько шагов, коротко замахнулся и выбросил волчью голову за частокол, после чего снова повернулся к караульному:
— Что у вас-то стряслось? — он указал на караульных. — Рассказывай.
— Да уж, есть что рассказать, — Гур согласно кивнул, отчего его густая борода встопорщилась. — Только давай в дом зайдем, я уже весь вымок.
— Хорошо, пойдем к нам, — сделав знак остальным следовать за ним, староста деревни повел всех к своему дому, находящемуся неподалеку от ворот.
 Тенро, взяв тяжело дышавших лошадей под уздцы, пошел последним, поглаживая уставших животных и успокаивая их.
  Отчий дом охотника выделялся на фоне остальных. Это было единственное двухэтажное строение в деревне. Весь первый этаж занимал просторный зал для общих сборов, а жилые комнаты располагались выше.
 Под самой крышей висел небольшой колокол, гул которого был слышен довольно далеко. Несмотря на то, что привязанная к языку колокола веревка просто свисала вдоль стены, и позвонить в него мог каждый, никто, кроме старосты, этого не делал.
 Сам Тар редко пользовался колоколом, так как повод для этого в Зеленых полянах находился не часто, разве что у кого-то рождался ребенок или кто-то, наоборот, умирал. Так же колокольный звон отмечал редкие свадьбы и происходящие лишь немногим чаще приезды торговцев.
 Проходя мимо, Тенро сразу же увидел, что закрепленная ранее веревка, тянущаяся к колоколу, сейчас свободно болтается, слабо раскачиваемая ветром. Его отец, так же, заметил это и вопросительно поглядел на Гура.
— Тарин и Слар, — потупившись, ответил бородатый лесоруб, опустив голову.
— Они же должны были идти на охоту после того, как мы поехали в город, — приблизившись к веревке, Тар быстро закрепил ее, чтобы не болталась. Он обмотал свободный конец вокруг клина, вогнанного между бревен, и с досадой цокнул языком.
— Так и было, — тяжело вздохнув, Гур закрепил свой факел рядом с крыльцом дома старосты, под высоким навесом. — Но не вернулись они до сих пор, а ты сам говорил, коли кого…