Мой пушистый фамильяр

Значит, бедная девочка сейчас в лучшем случае лежит без сознания в каком-то далеком мире? Или вообще уже там умерла, а душа ее пронеслась сквозь мир ушедших, но почему-то не осталась там, а угодила в тело погибшей от яда ведьмы?
Понятно, почему она так странно себя вела. Потерять сознание в городе, а очнуться в лесу с розовыми елками — немудрено растеряться.
Или это я ее призвал, сам не поняв, как? Если это я виноват в ее появлении, то остается только головой об стену биться. Потому что я, как никто другой, понимал, что она сейчас чувствует, лишившись всего, что ей было дорого и оказавшись в чужом теле и чужом мире.
Говоря о том, как переживают о ней родители и какая-то Катька, Василинка снова прослезилась. И мне стало совсем плохо.
Неужели это все-таки моя вина? Уж лучше бы я умер вместе с ведьмой, чем стал причиной страданий для, судя по всему, неплохой девчонки.
Что ж теперь делать?
— Звать-то тебя как?
— Да почти так же, как здесь: Василиса, Васька.
— Красивое имя, — попытался я к ней подлизаться, чтобы вытрясти из головы мысль о собственной подлости.
— Мне не нравится, — поморщилась девушка. — Василиса у нас героиня сказок. Она то Прекрасная, то Премудрая. А я — ни та, ни другая. Самая обыкновенная.
И вдруг улыбнулась:
— Василинка — лучше.
— Почему? — удивился я. Ее прежнее имя мне понравилось больше. Может потому, что им ведьму не звали?
— Оно такое веселое, звонкое. Как льдинки.
— Или леденцы, — вспомнил я свои ночные рассуждения.
— Да. Разноцветные, кругленькие, — обрадовалась ведьма.
Или уже не ведьма? Передалось ей мастерство прежней хозяйки тела или она теперь лишена всех магических умений? Это надо выяснить. И срочно. Пока колдун снова не явился.
— Слушай, а ведьмины знания у тебя остались? Колдовать получается?
Девушка растеряно пожала плечами:
— Колдовать? Это как?
Да, тяжелый случай. Как объяснить основы магии человеку из безмагичного мира?
— Пойдем-ка выйдем на поляну. Посмотрим, что ты можешь.
Я поплыл по воздуху к выходу. И услышал за спиной:
— А ты, вообще, ходить умеешь?
— Что? — опешил я.
Фамильяры — они к духам ближе, чем к животным, а где вы видели шагающего духа? Да и зачем напрягаться лишний раз? Ногами в любом случае медленнее получается.
И, честно говоря, у монстроидов лапы больше для лазанья по деревьям приспособлены, чем для бега по пересеченной местности. Кривые они и короткие. Вот дерево обхватить и когтями в него вцепиться — в самый раз. А по земле эти монстрики бегают довольно забавно: с боку на бок переваливаются, да когтями в дерне застревают.
Так я Василинке и объяснил. А она сразу загорелась:
— Покажи, как ты ходишь! Ну, пожалуйста!
Мне не жалко, конечно. Показал. А потом не знал, то ли радоваться тому, что ее насмешил, и она забыла о своих переживаниях, то ли злиться, что она так надо мной хохочет. Я ж, все-таки, монстроид. Меня бояться надо, а не прыскать в ладошку при взгляде на мои острые когти.
Ничего, я тоже найду повод над тобой посмеяться, Василинка.
Хотя, может, это она мне за вчерашнее мстит? Вчера-то я над ней вдоволь поиздевался. Сейчас даже вспомнить неприятно, как я ей хамил. И уборку делать заставил. И мыться ей в тазу пришлось, а не в бадье банной.
Ладно, пусть хихикает. Будем считать, что мы в расчете.
Мы вышли на поляну, и я, прищурившись, облетел вокруг девушки, пытаясь увидеть, идут ли от нее магические потоки. И обрадованно воскликнул:
— Есть!
Магия, окружавшая Василинку, была совсем другой, нежели у ведьмы. Легкая, светлая, она переливалась на солнце всеми цветами радуги. Никаких черных пятен и темных красок, какими изобиловала аура ведьмы. На нее и смотреть-то было приятно. Так и хотелось в нее погрузиться и ею подпитаться.
Так, кажется, я не о том думаю.
— Что — есть? — заинтересовалась Василинка.
— Магия есть! Никуда она не делась, как ни странно.
А ведь действительно странно. У ведьмы же колдун всю магию выжег своим ядом. Откуда же она снова взялась? Может, она при перемещении между мирами бонусом дается? Чтоб не так страшно было новую жизнь начинать?
— У меня — магия? — округлила глаза девушка. — Это как?
— Обыкновенно. У нас много магов. Ты же ведьма, а какая ведьма без магии? Сейчас будешь учиться ею пользоваться.
А когда мы начали тренировку, я понял, что учитель я никудышный, хоть и вспоминал старательно пояснения своего преподавателя. Только дворцовый маг меня обучать начал, когда я и сам уже многое умел. Магия у меня рано пробудилась, и я к десяти годам уже и дворец поджечь умудрился, и лестницу обрушить. А уж сколько посуды перебил, экспериментируя — и не сосчитать.
Первой учительницей по бытовой магии у меня была моя няня, добрая и спокойная женщина. Объяснять она не умела, ученых слов не знала. Но обладала ментальной магией — очень редкой в нашем мире, поэтому ее и взяли во дворец. Она вкладывала мне в голову картинки, что и как я должен сделать, а я просто повторял за ней.
Но у меня-то ментальной магии не было, вот я и пытался объяснить словами то, что сам делал, не задумываясь.
Девчонка не понимала простейших вещей: как почувствовать магический поток, как увидеть магическую нить, как собрать магию в огненный шар. Пыхтела, старалась, расстраивалась, но к концу двухчасового занятия только и научилась, что слабый огонек вызывать.
Ну, хоть в темноте не споткнется, путь осветить толку хватит.
Когда я, наконец, объявил перерыв, Василинка без сил опустилась на траву, и я только теперь сообразил, что прерваться нужно было намного раньше. Занятия магией требуют большого расхода сил и концентрации внимания. А она еще и много лишних усилий делала, не понимая, чего от нее требуется. И сейчас сидела бледная, вымотанная, и я слышал, как часто бьется ее сердце.
У нее ж магическое истощение! Вот ведь. Чуть не угробил девчонку, дурак! Какой же я фамильяр после этого, раз не почувствовал, что хозяйке дурно?
Или это потому, что я ее за хозяйку воспринимать перестал, как понял, что она — не ведьма?
А вот это — плохо. Могу не почувствовать угрожающую ей опасность. Надо исправлять ситуацию. Эй, клятва, где ты там? Помогай!
Подплыл к девушке, укутал ее в магический кокон, подпитал силой. И вздохнул с облегчением, увидев, как порозовели ее щеки.
— Как ты себя чувствуешь?
— Устала, — слабо улыбнулась девушка, и я опять почувствовал легкий укол совести. — Но уже хорошо. Это ты со мной силой поделился, да?