Единственная для Хранителя Закона

Хранитель Закона коротко поклонился и продолжил:
— Но ваша помощь более не требуется.
Квэнни Нортренрор подошла чуть ближе ко мне и шепнула:
— Обожаю исключительную вежливость Гела. По первости она даже слегка обескураживает, не так ли?
— Д-да.
— Ничего не бойся, девочка. Хранители умеют бороться за свое счастье. Уж я-то знаю.
"Вот только я не "счастье", а просто случайная знакомая", — промелькнуло у меня в голове.
Люди покидали зал быстро, я бы даже сказала — профессионально быстро. Впрочем, ничего удивительного, если им часто приходится собираться здесь.
В огромном пустом зале остались только мы: таинственная и впечатляющая Меровиг Нортренор, я, Гел и Майрус с Кирвалисом. Последний стоял чуть в стороне.
И вдруг я почувствовала, как в артефакт под нашими ногами вновь подали магию.
А через минуту то, что было ясно мне, стало очевидным для всех: камень засветился жемчужно-серым цветом.
— Вы не имеете права, — задохнулся гневом Майрус. — Я родился в Империи, и я требую…
— Сейчас ты не имперец, — оборвала его квэнни Нортренор, — а мужчина. Ты против брака между Хранителем Закона и Эйлин Майрус-Кортован, и ты должен это объяснить или замолчать. Как видишь, мы все в Кругу Истины — никто не сможет солгать.
— Эйлин, — Гел старательно не смотрел в сторону Майруса и Кирвалиса, — повторюсь, я счастлив предложить тебе невинный брак сроком на год и три дня.
— Я счастлива принять твоё предложение, — ответила я.
Говорила с чистым сердцем, ведь предложение Гела было истинным спасением. Хоть и было немного горько оттого, что…
"Не наглей, Эйлин", — одернула я саму себя.
— Обратите внимание, что артефакт не налился краснотой, — проворковала квэнни Нортренор. — А вы могли бы повторить ваши слова? О счастье для дочери и подопечной?
Майрус оказался между двух огней. С одной стороны над ним нависала пугающе необычная женщина, с другой находился Кирвалис. Он пока молчал, но смотрел тяжело, неприятно. Мне казалось, что его взгляд придавливает меня к полу. И я, даже не успев осознать свои действия, прижалась к Гелу.
Он в тот же момент обвил мои плечи рукой и, чуть сжав пальцы, шепнул:
— Теперь все будет хорошо.
— Мне, как имперцу, больше интересны другие слова. — Кирвалис сделал к нам пару шагов. — О любви. В Империи женщина может отказаться от брака, если она не любит мужчину.
Поддержка Гела придала мне сил, да и Кирвалис, о чем бы он ни договорился с Майрусом, не слишком меня пугал. Здесь, на Севере, он ничего не мог нам сделать. В отличие от моего подлого бывшего мужа.
— Весь вопрос в том, — сказала я, — что происходящее здесь не ваше дело.
— Алвориг Кирвалис — мой добрый друг, — начал было Майрус, но пол под его ногами стал насыщенно-красным. — Неважно. Эйлин, ты любишь этого человека?
— Знаешь, что самое забавное? Что я не обязана отвечать, — возможно, в моем голосе прозвучало злорадство.
Но виновата ли я в том, что хочу сполна заплатить Майрусу? За всю заботу, за всю любовь и за все внимание, что он нам подарил.
Кирвалис вытащил из кармана свернутый в трубку пергамент, подошел к нам и похлопал им по плечу Майруса. Я же поразилась тому, какого хорошего качества была эта выделанная кожа. Неужели…
— Меня устроит твоя дочь. Вместо матери, — коротко бросил Кирвалис. — Я оплачу пансион квэнни Лауры и заберу Демельзу, едва ей исполнится семнадцать.
Меня пробила нервная дрожь. Пансион квэнни Лауры в народе назывался пансионом покорных. Никто не знает, что там делают с несчастными девушками, но эффект един для всех — запуганные, теряющие сознание от громкого крика квэнти, становящиеся ласковыми покорными женами.
Кирвалис, более не заинтересованный в происходящем, развернулся к нам спиной и ушел.
— Что ж, — Майрус бледно улыбнулся, — что ж…
— Я не дам своего согласия на пансион для Деми, — отрезала я. — Я уже почти замужем и ты обязан получить мое согласие!
Квэнни Нортренор пыхнула последний раз трубкой и, эффектно выбив ее, убрала в пространственный карман. После чего ехидно прищурилась и с интересом спросила:
— Ты так беден, что проиграл жену в карты? Хотел разом поправить своё состояние?
— Н-нет, — выдавил Майрус, пол под его ногами стал розоватым.
— Не в карты? Хм, в кости? Тоже нет.
— Я бы никогда не поставил на кон Эйлин! — рявкнул Майрус. — Это была модная в сезоне игра на…
— Колдовские контракты, — вместо него договорила я. — Как же я умоляла его не играть!
— Ничего не понимаю, — Гел притянул меня к себе, — ты хочешь сказать, что взрослые люди действительно играют в игру, где в результате проигрыша они окажутся под действием колдовского принуждения?
— Хуже, они подписывают магические контракты и играют на них. Мать-Магия, ты не только подлый и жестокий, но еще и тупой!
В моем голосе звенело отчаяние. Все наши с Деми беды лишь оттого, что мой бывший муж глупец!
В этот момент я порадовалась тому, что уже разведена. Могло бы быть и хуже.
— Ты должна понять, Эйлин. Линн, прошу, любовь моя. Ну действительно, я сглупил, я не подумал. Он потребовал развод, и я думал, что просто… Просто развод, а потом я все тебе объясню и мы поженимся снова. И он опять останется ни с чем, как тогда, когда ты выбрала меня. А потом он пришел ко мне снова. У него был другой мой контракт. Он выкупил его! Я больше не садился играть. Линн, пойми, я не виноват. Поговори с ним, Эйлин! Может, ему хватит твоей ласки? Может, он согласится продать тебе мой контракт за пару ночей? Линн, в память о нашей любви ты должна…
Договорить он не успел. Один короткий удар, и мерзавец осел на пол, прижимая к окровавленному лицу руки.
— Гел, — укоризненно произнесла квэнни Нортренор, — ты сбил мое проклятье. И как оно теперь сработает — неизвестно. Разве может Хранитель Закона бить людей?
Гел, брезгливо отряхивающий руку, пожал плечами.
— Драка, не приведшая к фатальным последствиям, — сорок сагертов в пользу пострадавшего.
С этими словами он вытащил из кармана кошелек и бросил его к ногам сидящего на полу Майруса. После чего Гел обратился к квэнни Нортренор:
— А еще, как Хранитель Закона, я должен сообщить вам, почтенная, что проклятье…
— Это стихийное, — отмахнулась она, — не приведет ни к смерти, ни к серьёзным травмам. На выходе занесу тридцать сагертов в кассу. Мне, кстати, дешевле вспышка ярости обошлась.
— А что с ним будет? — тихо спросила я.
— А тебе его жаль? Зря. Он-то не пожалел ни тебя, ни твою дочь, — серьёзно произнесла квэнни Нортренор и добавила: — Да и не знаю я, что с ним будет. Стихийно же.