Broken and Found (СИ)

— Малыш…- альфа и подумать не мог, что его возбуждение будет сегодня так болезненно. Что одно прикосновение омеги выбьет почву из-под ног.
— Не нужно… Я не хочу превращать эти отношения…между нами…в сексуальные. Я хочу, чтобы ты не считал себя мне обязанным. И уж тем более даже не думал расплачиваться за что-либо таким образом… Ты здесь не для моих сексуальных утех…
Лем и подозревал, что ему будет настолько сложно отказаться от ласки парня, что будет так трудно говорить. Но очередной глубокий вдох помог отпустить руку мальчика и даже улыбнуться.
-Иди в душ, а я пока принесу тебе новое постельное.
В глазах Ника отразилась огромная боль за этот отказ и за слова Лема, сказанные при этом. Однако он покорно проглотил эту обиду и ничего не высказал. Хотя раньше вполне мог бы снова начать огрызаться. Что ж, вот альфа и подтвердил его страх — он не хочет его. А эти ласки… они и правда были только поощрением, словно подачкой для него, чтоб был более покладистым.
Коротко кивнув, омега сполз с кровати и ушел в душ, застряв там по меньшей мере на полчаса. Первая и вдруг такая сильная влюбленность ранила его, из-за этого мальчик просто не мог сдержать слез. Радуясь тому, что мужчина не может его слышать за шумом воды. Тщательно вымывшись, он вернулся в постель все такой же молчаливый. Момент, когда он был готов открыться Рериху полностью, бесповоротно испорчен. И теперь, кажется, придется снова возводить защитные стены, которые он так упорно сносил ради Лема. С такими тяжелыми мыслями Вайт и уснул.
А всю последующую неделю вел себя максимально послушно и вежливо. Не хамил, не перечил и исправно исполнял свои обязанности, несмотря на то, что спина и задница до сих пор болели. Ник стал тихим и прилежным, самостоятельно уходил в чтение книг или уборку, мало контактируя с альфой. Если только не по делу. Раз уж для него он был не более, чем воспитанником, так тому и быть.
Лем и сам не давил на светловолосого, радуясь, что тот, наконец-то, успокоился. Они спокойно проводили время, но всё чаще раздельно. И лишь спустя неделю до мужчины дошло, что с ним стараются не пересекаться по возможности. И снова альфа был в растерянности. Он совершенно не знал, как себя вести рядом с этим парнем. Недаром говорили, что воспитанием омег заниматься для альфы сущее наказание. Их очень сложно было понять. Особенно, если это дети или подростки. Другое дело было с Рональдом Харви. Лем учил его выживать, тренировал так, словно тот боец элитного подразделения. Ни о каких эмоциях или чувствах не было речи. Он был ему учителем, наставником, отцом. И никогда не возбуждался, а тут…
Нагрузить физическими нагрузками так же, как и Рона? Выбить из головы всё плохое? Хороший вариант был бы, не будь Ник уже подвержен насилию со своими переломами и не менее сломленной психикой. Лем боялся спровоцировать панические атаки своими грубыми действиями. Но и подобные кошки-мышки ему быстро наскучили, от чего в один прекрасный день парня вытащили на пирс и молча бросили в воду. Вот прям с самого утра, стоило только первым лучам солнца появиться на небе, вытащив сонное тело из-под одеяла и унося нежно на руках на улицу. После чего вручили плавательный круг, за секунду до броска в прохладную утреннюю воду. Круг был привязан веревкой, что теперь была в руках Лема.
Сонный Ник с радостью прижался к теплому телу, вовсе не думая о том, ради чего его разбудили ни свет ни заря. И, как, оказалось, зря. Так бы хоть успел удрать… Но, увы, он ничего не сумел сделать, чтобы предотвратить свое падение в воду.
На всю округу раздался громкий испуганный крик. Вайт, плохо соображающий после сна и так же хреново плавающий, не сразу нашел баланс и воспользовался спасательным кругом. Какое-то время он просто барахтался, поморщившись, когда от холодной воды ногу схватило судорогой. Кусая губы, он терпел боль, и смотрел на Лема грустно и непонимающе.
— За что?.. Я же все делал, как ты велел… Я хорошо себя вел, — кажется, юноша был на грани того, чтобы заплакать. Он ведь так старался, но его снова наказывали, без объяснения причины. Неужели, он настолько плох?
— Почему ты меня избегаешь? — вопрос Лема прозвучал быстро и громко. Он словно взревел как дикий зверь, но при этом оставался спокойным внешне.
— Я же вижу, что ты закрываешься в себе. Снова. И что на этот раз?
Спасибо, хоть не ранишь больше себя. Альфа стоял на пирсе и наблюдал за вымученной мордашкой своего воспитанника. Он здесь чуть больше месяца, а они всё никак не найдут общий язык. От слова «совсем».
— Если хочешь, чтобы я тебя вытащил на берег, а не выбросил веревку в воду, то отвечай, что за мысли крутятся в твоей светлой башке. Я что-то сделал неправильно? Недостаточно хорошо провел порку? Или слишком больно было? После той ночи ты мил и послушен, но меня уже тошнит от этой маски покорной куклы. Что тебе мешает быть простым человеком? Радоваться каждому дню? И снова всё тот же вопрос, почему меня избегаешь?
Если Ник хотел вылезти из воды, то ему придется ответить. Он, конечно, мог бы попробовать уплыть на круге к берегу, но где гарантии, что его не унесет течениями или что круг выдержит? По ногам вдруг «пролетели» рыбы, задевая кожу омеги своими тельцами. Лем стоял сверху и внимательно за всем следил.
Каждый новый вопрос и злобное рычание альфы доводили мальчика до слез и истерики. Он весь сжался, опуская голову, не в состоянии больше смотреть на Рериха. Ну зачем тому понадобилось добиваться ответов именно таким образом… Разве не был он доволен тем, что подросток послушен и перестал причинять себе вред?.. Что еще ему было нужно?! Ника так и подмывало сказать, что именно мужчина ему жить и радоваться этой самой жизни и мешает. Но, конечно, это было не так, и причина крылась внутри самого омеги.
— Мне мешает то, что я люблю тебя! — наконец выкрикнул Вайт, все-таки начав плакать. Скрывать больше не было смысла. И теперь Лем знал.
— Но я знаю, что ты не будешь… не захочешь быть со мной, — продолжил исповедоваться юноша, часто всхлипывая, и не успевая вытирать слезы со щек. — И я пытался… пытался как-то смириться с этим, просто жить… Я все делал, как надо, но и этого тебе мало! Так скажи, что мне делать? Что я еще могу сделать, чтобы ты наконец был доволен? Чтобы хоть раз меня похвалил…
Ник замолчал, заплакав громче. Он уже выразил то, что его терзало, и сейчас все было только в руках альфы. Если, конечно, зрелище расстроенного и безнадежно влюбленного в него омеги не вызывало у того отвращение.
Лем молчал долго, рассматривая парня, но после помог ему вылезти из воды, обнимая и прижимая к себе. Он сидел прямо там, на пирсе, завернув омегу в свою футболку и прижимая к себе, как ребенка. Рассвет вступал в свою власть, озаряя небо сотней красок.
— Глупый ребенок…- вздохнув, альфа поцеловал того в макушку, крепче сжав в объятьях.
— Я стараюсь сдерживать себя, стараюсь дать тебе шанс на нормальное ещё детство. На юность без насилия, а ты всё равно лезешь в тот же котел, из которого тебя вытащили… Это из-за того, что я отказал той ночью?.. Ну что хорошего в том, чтобы спать со стариком? Я же сказал, не хочу, чтобы ты…чтобы эти отношения стали для тебя обузой.
Вздохнув, мужчина перевел взгляд на океан, вдаль, а после попросил посмотреть и Ника.
— Посмотри. Там целый мир. Большой и просторный. А тут — всего лишь остров. Ты вырастешь здесь, окрепнешь и захочешь уйти. Разве не будешь чувствовать вину, когда будешь уходить? Ты очень красивый Ник. И ты глупости говоришь. Той ночью я хотел тебя до одури, ты все чувствовал. Красивое тело, сексуальное, желанное. Не думаешь же ты, что меня возбудила так сильно порка?