Мир Дому. Трилогия (СИ)

Я снова угадал. И я отвечаю, смешивая ложь и правду:
– Конечно. Даже если капо и получат эту информацию – они не рискнут обратиться к Смотрящему. Тогда вскроется слишком много компромата. Нора, наши выходные поскакушки, Лабиринт, воровство со складов, покрываемое ими же, – и прочая, прочая, прочая шняга. О‑о‑очень много шняги, Шашлык. Понимаешь, чем это грозит им? Полетят головы. Потому капо будут молчать – и значит, глобальных разборок не предвидится. Более того – им будет выгодно замалчивать любые слухи о восстании. Просто потому, что резня полностью скроет их делишки. Это во‑первых. А во‑вторых – среди капо тоже есть наши люди. Едва только нам станет известно, что ты стуканул, – ты перейдешь в разряд опущенных. Но что еще более вероятно – за тобой придет Комбриг. Вспомни последний Лабиринт, вспомни, что произошло с капо докеров и карланами. Поверь – ему в руки лучше не попадаться.
Шашлык уходит – а я сижу и все никак не могу перевести дух. Снова победа?.. Я почти уверен, что он не пойдет стучать. Он не дурак – и, сложив два плюс два, сообразит, с кем ему выгоднее. Единственное наше слабое место – он должен окончательно поверить в то, что я говорю правду. Но это уже закрепление пройденного, для этого есть Комбриг, Док и Армен. Уверен, они еще пообщаются…
Я вдруг понимаю, что именно это и есть одна из составных частей той работы, что проводится любым шпионом‑разведчиком‑агентом. Переговоры. Умение уболтать, умение завербовать человека. А ведь у меня и до Комбрига неплохо получалось договариваться… Это риск, тут нужно чувствовать того, кто сидит напротив тебя, нужно чувствовать этот тонкий ледок, на который ты ступаешь…
– Третий кубрик! Ваша очередь! – кричит за дверью Ритулек. – Шустрее собираемся, так я с вами до отбоя проколупаюсь!
Я встряхиваюсь, прихожу в себя. Оказывается, полтора часа уже пролетело и очень скоро прибудет Вольтампер. Правда, у меня есть полчаса – и я использую их по‑своему…
Я выглядываю в коридор и вижу, как спина последнего пациента исчезает в одиннадцатом кубрике. Ритулек, уперев руки в боки, стоит тут же – надзирает.
– Рита, Рыжуху мою пришли.
Она оглядывается на меня и хмурится.
– Ты чего это, Лис? Док же запретил персоналу шляться…
– А кто шляется? Где? – я делаю удивленное лицо – а сам тем временем вдоль стеночки переползаю в нынешнее свое жилище. – Нет же никого, пусто. Кто чё видит? Никто ничё не видит.
– Занята она, отвали.
Я ухмыляюсь.
– Да мы быстро… Щас скоро Ампер придет, важный разговор – мне бы напряжение сбросить.
Она качает головой.
– Ну и кобе‑е‑ель… Эй, Рыжая! Лис зовет!..
Для меня у моей Рыжухи всегда есть время. Мой кубрик, кажется, уже насквозь пропах ею. А ведь и прошло‑то всего пару дней… Я не могу остановиться, когда Рыжая оказывается рядом и поглядывает на меня своими раскосыми, с хитринкой, глазами. Меня насквозь пропитывает ее аромат, заставляя желать еще больше и больше ее сильное и такое податливое тело. Я трахаю ее снова и снова – но никак не могу наесться этого сладкого бабского яда, постоянно желая еще.
Потом мы лежим на кровати – и она водит своим пальчиком по моей груди, закручивая колечками волосатую поросль.
– Скоро мы уйдем отсюда, – говорю я. – Далеко‑далеко… Скоро все изменится. Скоро мы с тобой будем свободны – и тогда никто нам будет не указ.
– Сегодня в столовке девки говорили, что скоро начнется какой‑то кипиш, – делится она. – Я попыталась узнать побольше – но подробностей никаких. Ты не знаешь?.. – она вопросительно заглядывает мне в лицо.
Я качаю головой – но морда у меня при этом такая, что ей должно быть понятно: уж я‑то точно знаю все…
– Расскажешь мне? Что‑то происходит? К чему готовиться?
Я слегка целую ее в ухо.
– Не сейчас. Может, позже. Но эти слухи точно не врут…
Когда я снова возвращаюсь в Смотровую, Комбриг уже ждет меня. И первый же его вопрос – о Шашлыке.
 
Я делаю морду кирпичом – хотя все внутри меня так и клокочет от восторга, ведь я, кажется, вербанул повара! – и солидно киваю.
– Наверняка согласен. Он, конечно, малость стремался, но…
– Понадобится еще встреча? – понимает Комбриг.
– Вроде того…
– Организуем. Чем его взял?
Я меняю кирпич на глубокомысленное выражение.
– Я там малость помозговал перед встречей… У таких как Шашлык все есть. В материальном выражении, имею в виду. И здесь нужно либо дать больше – либо дать понять, что он может потерять все. А если надавить его сложением двух этих факторов…
Комбриг поднимает руку.
– Понял, не продолжай. Молодец. Я же говорил, что котелок у тебя варит…
Я чувствую, как моя физиономия расплывается – мне приятна эта похвала. Кажется, Васька права – Комбриг имеет на меня все больше и больше влияния…
– Что дальше? Как с Вольтампером? Переговоры сам проведешь?
Комбриг ухмыляется. Поднимется, берет кресло – и вытаскивает его на середину Смотровой. Так, чтобы сидящий в нем чувствовал себя максимально неуютно.
– Да. Не суйся. Просто слушай. На Вольтампера у меня компромат. Такой, что он весь наш, с потрохами.
Я киваю и отхожу в уголок. Тихонечко посижу‑посмотрю, не отсвечивая…
Вольтампер появляется минут через десять. Это небольшого роста мужичок с самую малость испуганной физиономией. У спецов в авторитете не сила и возможность врубить ближнему своему мощного крюка – у них ценятся профессионализм и знания, и потому старшему бугру совсем не обязательно быть амбалистым хмырем с пудовыми кулачищами.
Прямо с порога Вольтампер напрягается. И его можно понять. Он пришел на прием к Доку лечить застарелый геморрой – а встречает его неведомая хрень в черном комбезе – то ли зомбак, то ли еще кто – и бугор Лис. Нечистоплотная компашка… И прямо с порога Комбриг берет главного энергетика С‑модуля за жабры.
– Ну проходи, Вольтампер. Присаживайся.
Бугор дергается было назад и даже приоткрывает дверь… но Комбриг громко кашляет и роняет только одно слово:
– Трансформатор.
Вольтампер замирает, словно упершись в какую‑то невидимую преграду – и, постояв к нам спиной, закрывает дверь и медленно поворачивается. На морде его – странная смесь злости, растерянности и испуга. Что, Амперчик, и тебе есть что скрывать?..
– Проходи, Вольтампер. Присаживайся, – повторяет Комбриг и жестом указывает на кресло.
Главный энергетик, скорчив морду, будто у него внезапно разболелся зуб, проходит в центр комнаты и опускается куда указали. Я удивляюсь – гля, послушный какой стал, от одного только слова – но виду не подаю.
– Кто? – непонятно спрашивает Вольтампер.
Но Комбригу, кажется, отлично известно, о чем говорит старший бугор энергетиков.
– Тот, через кого хотели толкнуть, – ухмыляясь, отвечает он.
– Армен?!..
– Он самый.
– С‑с‑сука… – шипит Вольтампер. – Вот как знал – нельзя доверять…
– Сука, – соглашается Комбриг. – Но что сделано – то сделано. И ты должен понимать, что теперь плотно уселся на крючок. И ты, и кореш твой Пассатиж, и первая бригада, которая вела работы и с вами в доле… – он делает короткую паузу, очевидно давая бугру дойти до нужной кондиции – и продолжает нагружать: – Если об этом пронюхают капо – вас подвесят за яйца. Прямо той же ночью. Выведут в изолятор – а там, глядишь, и до Норы с Лабиринтом недалеко. И я не думаю, что вами будут заниматься карланы – скорее, капо сами руки приложат. И руки… и ноги… и всякие разные приспособления… Вон у Лиса спроси – ему в хер проводки от топливника пихали… Хорошо – Док вовремя вернулся, спас пацана. Было, Лис?
 
– Было, – подтверждаю я. И вполне даже натурально содрогаюсь, вспоминая эту гнусную шнягу.
– А все почему? Жадность, Вольтампер. Жадность фраера губит. Слыхал такую максиму? Такой жирнющий кус, с которого аж масло капает – и мимо каповского рта… Да и Главглав С‑модуля недоволен будет – ему с этого пирога тоже немалый кусок бы отломился. А тут какие‑то крысюки прокатили его как последнего лоха.