Мир Дому. Трилогия (СИ)
Комбриг ждет, опустив голову и прислушиваясь. Домовые, наверно, самой жизнью приучены ходить бесшумно – но этот дядька явно непрост. И когда он снова поворачивается к нам, как‑то сразу становится ясно – Хрыча уже нет. Он испарился, ушел искать обещанный тушняк.
– Он мне должен, – просто отвечает Комбриг. Кажется, мой вопрос повис у меня на физиономии, и он сумел его прочитать. – Тут на днях облава была… Администрация Гексагона изволила искать причину вышедшего из повиновения контроллера, который спас тощую жопу одного из здесь присутствующих. От жирного такого болта… – он ухмыляется, глядя прямо на меня. – И Хрыч остался жив благодаря мне. А вот корешам его не повезло – не смогли от клеща отбиться.
– А клещом ты называешь…
Комбриг поднимает кружку и делает смачный глоток.
– Да. А вы называете их монтажниками. Причем вы поразительно угадали – именно под этим индексом они проходят по документации самого Продавца Кошмаров…
Я игнорирую этого «продавца кошмаров» – кажется, в ближайшие пару‑тройку часов я узнаю столько, что удивлялку можно на время отложить в сторону – и угукаю.
– Знаю. Видел. Мы как раз коридоры патрулировали…
Он кивает и смотрит на меня. Долго. И что‑то есть в его глазах такое, от чего у меня теплеет в груди. То ли доброта, а то ли и вовсе… Так смотрел на меня батя Ефим, когда я делал особенные успехи на тренировках. Только батя Ефим знал меня – и я уверен, что любил. Но почему так же смотрит на меня этот человек?..
– Знаешь. А знаешь ли ты, братец Лис, почему контроллер разнес головы капо?..
И в душу мою вдруг закрадывается смутное подозрение.
– Ты хочешь сказать…
Комбриг весело гогочет.
– Так точно. Именно я спас тогда твою задницу. Посредством контроллера. Перехватил управление и замкнул на себя. Фактически я был там и все видел его глазами. Ну и рожа у тебя тогда была… А Желтого вроде выписали, нет?..
Я сижу в полной растерянности. Я раздавлен и уничтожен. В Гексагон пришел левый мужик и взял под контроль контроллера. Полный сюрреализм.
– Это еще не все, – продолжает Комбриг. – До того – я не раз подсматривал за тобой, подключаясь к камерам системы наблюдения. Точно знаю, что один раз ты заметил слежку – в Пищеблоке это было…
– И в Приемном Доке, – ворчу я. – Вот когда перетрухал‑то…
Комбриг кивает.
– И там тоже. Кажется, вы там что‑то тырили?
– Было дело…
– Системы наблюдения – это я еще могу допустить, – говорит Васька. Она уже опустошила свою кружку и более‑менее пришла в себя. Вернулась в реальность. – Но как ты взял под контроль машину? Я работаю в Электроцехе… У них контуры – охренеть защищены! Это же невозможно!..
Комбриг качает головой и хлопает себя по плечу. Вернее не себя – а свой боевой комбез.
– Возможно. ДСЛ 49‑05. «Диверсионный Скафандр, Легкий, индекс 49‑05. Один из блоков в его составе именно для того и предназначен. Позволяет перехватывать контроль над пехотными механизмами легкого класса. Наименее защищенными. А КШР – даже не пехотный, всего лишь ремонтник с боевыми функциями. На перехват много времени и мощности не нужно. При этом управление машиной переключается на носителя скафандра – и он становится буквально аватаром…
– Кем‑кем? – вопрошает Васька.
– Аватаром, – терпеливо поясняет Комбриг. – Полностью дублирует твои движения. А на внутренний экран шлема проецируется картинка с его головных камер. Я даже попадания и пробития могу ощущать – ткань скафандра реагирует на повреждения корпуса машины, слегка вспучивая внутреннюю поверхность. И я понимаю, куда попала пуля. Такая вот технология…
Я вдруг чувствую, как у меня пересыхает во рту и под языком отчетливо ощущается медный привкус. Ведь это же… Это…
– И много ты можешь перехватить? – спрашиваю я. Голос у меня хрипый – и неспроста. Если есть возможность перехватить управление машинами – их можно повернуть против капо, против кадавров. Против всех этих черных ублюдков! А это значит…
Комбриг качает головой.
– Понимаю, о чем ты. Но – нет. Контроль можно перехватить только над одним. Это мощная штука, – он снова хлопает себя по плечу, – но не настолько, чтоб контролить сразу многих…
– Так вот почему началась облава… – задумчиво говорит Васька. – Завод почуял? Ты перехватил управление – и одна единица выпала из постоянного обмена…
– Точно. Молодец, девочка, – поощрительно улыбается Комбриг. – Искин[12] Завода постоянно отслеживает количество контроллируемых механизмов. По крайней мере – здесь, в Гексагоне. Про Джунгли – разговор отдельный, там мехи действуют автономно и лишь когда находят возможность – пуляют сигнал. Но здесь – нет. Фактически, с этого момента я и вскрылся – Завод понял, что произошло проникновение в коммуникационные контуры, но отследить точку входа не смог. Тут есть свои хитрости, и я пока не буду углубляться в подробности… Кроме того, есть еще один жирный нюанс – ИИ Завода не имеет доступа ко внутренней сети обслуживания, это жесткий запрет для него, который он не может обойти. Создателями этой громадины, – он обводит вокруг рукой, вероятно, имея в виду наш бетонный муравейник, – заложено это изначально – и OTIS сочла это благоразумным, когда загружала нынешнюю оболочку ИИ в систему. Впрочем – это вам не нужно знать… Только имеющий соответствующий допуск человек может санкционировать обыски сети обслуживания. И в нашем случае это тот, кого вы называете Смотрящим. Заводу пришлось приоткрыть Смотрящему часть информации. Словом… пока суть да дело – прошли почти сутки. Я не могу знать наверняка – но думаю, что только после этого и началась облава.
– Разве Смотрящий не заодно с Заводом? – удивляется Васька.
– Мы как‑то привыкли думать, что так оно и есть… – вторю я.
– Так – да не так… – качает головой Комбриг. – Еще пару лет назад именно так и было. Но с некоторого времени ИИ Завода ведет себя довольно странно. Так, будто он осознал себя отдельной личностью, этаким царьком небольшого государства – и решил править самовластно. Если же говорить сухими терминами – искин Завода постепенно выходит из‑под контроля Смотрящего. И во всей этой ситуации есть большая доля иронии… ИИ Завода наверняка предположил, что перехват контроля осуществили те, от кого он и пытается обрести независимость – Смотрящий и силы, стоящие за ним. Именно потому он и решал, просчитывал возможные риски приоткрыть часть информации Смотрящему. Но я не отношусь к этим силам. Я… – Комбриг умолкает на мгновение, пытаясь подобрать подходящее слово – и, ухмыльнувшись, заканчивает: – Мы – третья сила в этом гордиевом узле…
Я молчу. И молчу не потому, что растерян, а потому, что ощущаю себя до невозможности глупо. Вот дерьмо! А я‑то… Я‑то думал, строил догадки, возомнил себе, что именно мы, бугры Второго, и наша сокровищница – самый центр всего этого бреда, что творился вокруг. Спору нет, оно, конечно, тоже присутствовало – но куда важнее то, что пока я копошился в своем муравейничке, пытаясь разгадать свою мелкую загадочку, – надо мной разворачивалась интрига куда более глобальная… Некие силы извне. Те, кого Комбриг назвал «мы». И ты, седой, падла такая, теперь просто обязан сказать мне все!
– Все эти мероприятия – ради какого‑то мелкого крысюка по имени Лис, – медленно говорю я. – Столько хлопот… И такие большие силы… Все это подводит нас к главному вопросу – нахрена? Нахрена мы тебе обосрались?
– А это, братец Лис, и есть причина того, почему я здесь.
– Ну, излагай, – хмыкаю я. – Внимательно слушаем…
Комбриг не торопится. Наверно, это действительно важно – он мелкими глотками пьет свой кофе и смотрит на меня. И снова я вижу этот взгляд, взгляд бати Ефима. Есть в нем и еще что‑то… какая‑то боль и вроде бы даже смущение – и это странно… «Бойся старика в той профессии, где умирают молодыми »… так он вроде бы сказал. Васька передала мне их разговор. И уже по одной этой фразе можно понять, что Комбриг – волчара серьезный. И этот взгляд, это смущение в нем – никак не идет Комбригу, этому матерому боевику, волчаре из волчар…