Голос крови (СИ)
Он не преувеличивал. Вскоре Лее и остальным предложили пройти сквозь огромные двери, разграничивавшие помещение и «улицу». За дверями открывался просторный зал. Колонны, богато украшенные резьбой и кусочками блестящей мозаики, поддерживали потолок, терявшийся метрах в пятидесяти над головой. Тысячи гостей, уютно расположившись у овальных столиков, ели, пили и делали ставки. Дроиды-крупье проворно сдавали карты, крутили колеса рулетки и объявляли выигрыши и проигрыши. Из-за нарядных медного оттенка корпусов они казались скорее украшениями казино, чем его оборудованием.
— Вот мы и пришли. — Тоста указал чешуйчатой рукой на столик в самом центре зала. — Мы даже позаботились, чтобы на столе было риосское медовое вино в честь сенатора Кастерфо.
Лея взяла бокал, не рассыпаясь в благодарностях. Ей нравилось медовое вино, но наслаждаться его сладостью, пока Кастерфо распускает перья, поддавшись на лесть никто? Увольте, что-то не хочется.
— Нас ждет только обед? — спросила она. — Или нам представится возможность отведать лучшего, что может предложить Бастаза?
Никто не смогли скрыть растерянности.
— Сенатор Органа, — начал Ксун, — нижайше извиняюсь, но если вам не по вкусу наш прием…
— О, что вы, все просто великолепно! — Лея радушно улыбнулась и показала на игровые столы. — Но после того как мы отведаем вашего угощения, нельзя ли нам немного попытать удачу?
Оба никто тут же расплылись в искренних улыбках.
— Ну разумеется! — воскликнул Тоста. — Какие игры вы предпочитаете, достопочтенный сенатор?
— Сабакк, если не возражаете.
Никто разулыбались пуще прежнего, явно почуяв легкую наживу. Сабакк — весьма хитроумная игра, и у хозяев в ней всегда имеется преимущество. Но это не проблема для того, кого учили этой игре Хан Соло и Лэндо Калриссиан.
— Ну в самом деле, — прошептал Кастерфо, наклонившись к Лее, — неужели, по-вашему, подобное поведение достойно сенаторов? Мы ведь должны подавать пример благопристойности!
— Здесь не уважают благопристойность. Здесь уважают ловкость, хитроумие и мастерство, — сказала Лея. — А если вас так волнует наша репутация, попробуйте поменьше разглядывать публику на верхней галерее.
На широком балконе над ними прогуливались скудно одетые личности минимум четырех различных полов.
— Я не… Я не хотел… — Бледная физиономия Кастерфо вспыхнула от смущения. — Просто гости заведения там, наверху, так и норовят привлечь наше внимание.
— Разумеется. Потому что это не гости. Думаю, владельцы казино назвали бы их независимыми подрядчиками.
Лея не отказала себе в удовольствии проследить, как на лице Кастерфо медленно проступило понимание: он только что строил глазки жрецам и жрицам продажной любви. И при этом без намерения заключить сделку, что на любой планете является грубейшим оскорблением. Достопочтенный сенатор ссутулился в кресле, явно разрываясь между смущением и обидой.
Обед оказался весьма недурен: подавали блюда, популярные во многих мирах и приготовленные со знанием дела. Лея вежливо болтала о «развитии экономики» с их хозяевами-никто, не столько прислушиваясь к их ответам, сколько подмечая, чего они недоговаривают. К примеру, Тоста и Ксун часто упоминали о неких инвесторах, но ни разу не обмолвились, кто эти инвесторы и в чем состоит их финансовая заинтересованность. Они расхваливали Новую Республику в выражениях, которые популист мог бы счесть весьма льстивыми, — «уважение к независимости миров», «минимальное вмешательство во внутренние дела», — но, с точки зрения Кастерфо, это звучало почти оскорбительно. Он сидел в растерянности, явно не понимая, как должен вести себя в подобных обстоятельствах порядочный центрист. На самом деле никто, конечно, не пытались выразить свою приверженность популистам. Просто давали понять, чтобы чужаки не совали свой нос в их дела.
Лея не только прислушивалась, но и присматривалась к тому, что происходило вокруг. Кое-что из увиденного ее позабавило — например, как Джоф Систрайкер, светловолосый и зеленый, как весенний луг, пыжился, пытаясь казаться взрослым и опытным. А тем временем Корри со знанием дела поддерживала светскую беседу, старательно запоминая каждое слово. Если бы здесь была Грир, она смогла бы воспроизвести все сказанное за столом почти с той же точностью, что C-3PO. Но Грир взялась учить Корри своим секретным навыкам, и стажерка, похоже, успела многое усвоить. Кастерфо вежливо нахваливал еду, сам прием и все вокруг. Лея заметила, что он очаровывает окружающих, даже не прилагая к тому заметных усилий. Если сама она притягивала взгляды благодаря обаянию легенды: принцесса Лея, лидер Альянса, сенатор, дочь королевской четы и так далее, то обаяние Кастерфо было совсем другого рода. Он пока не мог похвастаться такой известностью, но его молодость и привлекательная внешность в сочетании с образом человека преуспевающего и наделенного властью придавали ему определенный лоск. В основном на него поглядывали с неприкрытым любопытством, но были и такие, кто явно находил его привлекательным.
Лея улыбнулась, представив себе Кастерфо в виде сверкающего воздушного шарика на ниточке. Что еще могло бы так прекрасно отвлечь внимание толпы?
Ее собственное внимание занимала компания людей, расположившаяся за столиком неподалеку. Никто из них не играл в карты или другие азартные игры. На столе стояли напитки, но странная компания потягивала их медленно, без интереса. Эти люди не походили на игроков и вообще на охотников за развлечениями. Сидят тихо. Смотрят. Прислушиваются. Особенно Лею заинтересовала женщина лет на десять-пятнадцать старше ее самой, с длинными вьющимися волосами, когда-то темными, а теперь густо пересыпанными сединой. На лице ее было заметно множество мелких шрамов, — похоже, женщина успела повоевать. Она легко могла бы избавиться от шрамов, но, вероятно, не захотела. Женщина говорила тихо и скупо, но поза и жесты выдавали в ней главную в этой компании. Темные глаза постоянно сканировали зал, снова и снова, ничего не упуская, словно датчик системы безопасности.
Ни разу незнакомка не задержалась взглядом на Лее или Кастерфо, будто для нее они были лишь предметами интерьера. Но именно это нарочитое невнимание и заставило Лею насторожиться. Любой обычный посетитель не мог не заметить хотя бы торжественного прибытия делегации, того, как их усаживали за столик в самом центре зала. Эта женщина делала вид, что они ее не интересуют, потому что не хотела, чтобы они в свою очередь заинтересовались ей.
Кто она? И зачем ей так нужно оставаться незамеченной?
Когда обед подошел к концу, к столику подкатил дроид и предложил сдать карты для сабакка, Лея успела поразмыслить над увиденным и потому покачала головой:
— У нас тут небольшая компания, а значит, и ставки будут слишком малы, чтобы игра была по-настоящему интересной. Не могли бы вы проводить меня к какому-нибудь из больших столов?
— Сенатор Органа, — прошипел Кастерфо, наклонившись к ней, — о чем вы только думаете?
— О том, что неплохо было бы немного поиграть.
— Они же профессионалы! Вы понимаете, что, если вы проиграете, они попытаются использовать ваш долг для политического давления на вас?
Лея похлопала Кастерфо по руке:
— Не переживайте.
Но он все равно переживал. Правда, два часа спустя повод для переживаний был уже прямо противоположный. Кастерфо, притиснутый к Лее толпой взбудораженных зрителей, прошептал ей на ухо:
— Они думают, вы жульничаете.
— Сомневаюсь.
Лея подтолкнула карту на зону в середине стола, защищенную полем помех, которое мерцало, словно полупрозрачная, прямоугольная в сечении колонна. Кроме принцессы, за столом осталось всего трое игроков: мрачный темнокожий человек, лонеранец, который то и дело проводил лапой по голове, чтобы длинный мех не падал на глаза (как будто надеялся, что стоит присмотреться — и карты окажутся лучше, чем есть), и тойдорианка с темно-синей кожей и длинным хоботком, парившая над дальним концом стола. Перед Леей громоздился немалый выигрыш. Но большую часть выигранного она уже поставила на кон, а теперь пыталась поставить и остальное.