Хозяйка Айфорд-мэнор

— Так каждый день приезжают, моя госпожа. То господин Лэндерби из Парсенс-холла, то госпожа Мэрдуэл… Все спрашивают про вас и Уэсли. — И с недовольством, которое, как ей казалось, должна испытывать и Аделия: — Никак леди Стентон, болтливая что сорока, разнесла весть про вашего мыловара по всей округе, моя госпожа.
И против всякого ожидания девушка улыбнулась, довольной, счастливой улыбкой.
— Глэнис, это лучшая новость из всех! — провозгласила она.
И, подхватив служанку под руку, потянула ее в сторону дома.
— Но это не все новости, госпожа, — заартачилась та. — Есть и плохие, коли на то пошло.
— Какие же?
— Страшные. Вы бы услышали их, коли заехали б в Тальбот хоть на минуту! Там нынче только об этом и говорят. — Глэнис снизила голос и выпучила глаза.
— Так не томи, рассказывай.
— Оборотень теперь не только на девушек нападает, чтобы снасильничать, он теперь смертоубийством не брезгует.
Аделия даже остановилась, осмысливая услышанные слова. Она вспомнила, как хозяин гостиницы, провожая их в это утро, рассказал потрясшую городок новость:
— В «Преисподней», доме под красною черепицей, прошлым днем совершилось настоящее зло: дикий зверь, пробравшись неведомым образом, подрал шесть человек, и среди прочих друга мистера Мэдуина.
— Зверь в доме? — уточнил Шерман, и они с ним переглянулись.
— Крест даю, господин. Те, что живы остались, клянутся, что видели белого волка!
Аделия поглядела на Глэнис:
— Что именно произошло? — спросила она.
— Да кто ж его знает, — ответила та. — Нашли бедняжку в лесу с порванным горлом. В тот же день, когда вы уехали… — И сама потянула хозяйку в сторону дома. — Ходить одной нынче небезопасно, — сказала она. — Богом молю, не ходите гулять по лесу в одиночестве!
    
28 глава
Прошло целых два дня, а Шерман в поместье не появлялся. Памятуя о его обещании рассказать ей о разговоре с отцом, Аделия ждала его с нетерпением… Очень хотела узнать, что случилось в Уоппинге прошлой осенью. Чем объяснится разлад между Шерманом-старшим и ее мужем…
Но Коллум не торопился с рассказом.
— Еще три фунта от леди Летиции Скарборо, госпожа. «За два фунта душистого мыла и флакон «Лунной ночи», смешанной для нее в строгих пропорциях». — Бенсон фыркнул, читая приписку дотошного парфюмера. — Итого: двадцать пять фунтов шесть пенсов, — подвел он итог. И с улыбкой посмотрел на столбики денег, выстроенные, как солдатики, на столешнице.
Аделия, отвлекшаяся на свои было мысли, снова вернулась к подсчетам, которыми они с управляющим занимались.
— Полагаю, этих денег нам хватит, чтобы нанять двух садовников и оставить двух новых служанок, помогающих миссис Глэнис по дому, — сказала она.
— … А еще прикупить с десяток овец.
— … И ингредиентов для мистера Уэсли. Он давно написал длинный список — озаботься, будь добр, этим вопросом.
В этот момент в распахнутое окно донеслось цоканье лошадиных копыт — кто-то пересекал мост — и Аделия, давно маявшаяся ожиданием, вскочила на ноги так резво, что едва не опрокинула стол. Бенсон не сумел сдержать удивления, правда, выразил его только взглядом, но хозяйка на него не глядела: уже спешила к окну и выглядывала во двор.
Аделия и сама удивилась, с каким нетерпением ждала этой встречи…
Она просто нуждается в правде, убеждала себя, всматриваясь в пожаловавшего к ним гостя, но все равно обманывала себя.
И вдруг отпрянула с выражением ужаса на лице…
— Госпожа? — удивился такой перемене в ее поведении Бенсон. — Вы в добром здравии?
В добром ли? Предвкушение встречи с одним человеком сменилось ужасом встречи с другим.
— Господин Айфорд пожаловали домой, — прошептала она сиплым голосом.
И услышала звон монет: это Бенсон, недолго думая, начал ссыпать их в кошель. Впрочем, на него она и не взглянула — взяв себя в руки, с решительным видом направилась к дверям кабинета.
Вышла и почти сразу увидела мужа, вошедшего в дом; он замер на самом пороге, привыкая глазами к темному по сравнению с солнечным днем холлу и как будто оценивая его. Аделия тоже окинула помещение взглядом: ковер на полу, стол, накрытый дамасскою скатертью, с вазой, в которой благоухали нарциссы, натертые стекла и вычищенный камин с идеально уложенными каминными принадлежностями. Это был уже не тот дом, который встретил ее по приезде три месяца назад, — он приятно преобразился с тех пор. И на миг, на краткий томительный миг, Аделии захотелось благодарности мужа, его признания приложенных ею усилий, но он, увидев ее, скользнул по едва приметному животу быстрым взглядом и, растянув губы в широкой улыбке, провозгласил:
— А вот и моя славная женушка, которая, как мне видится, неплохо устроилась в новом доме! Что ж, здесь вам самое место. Воздух провинции пошел вам на пользу… — И передернув плечами: — Будут ли меня кормить в этом доме? Хозяин вернулся, а его никто не встречает.
— Я сейчас же распоряжусь, — произнесла Аделия первые с их встречи слова.
И направилась в сторону кухни… Айфорд ухватил ее за руку, перехватив по дороге. Стиснул предплечье глядя в глаза…
— Ты изменилась, — произнес, продолжая сверлить ее взглядом. — И дело не только в твоем животе: куда делась девочка с перепуганными глазами? Что ты с ней сделала? — И коснувшись носом ее щеки, словно дикий зверь, обоняющий жертву: — Я любил, как она передо мной трепетала.
— Мне казалось, эта девочка сделалась вам ненавистной, едва ли успев стать женой, — отозвалась Аделия и отклонила лицо. — Теперь она повзрослела… и готовится к материнству. Возможно, в этом все дело, милорд?
Глаза Айфорда из лукавых сделались злыми, колючими, он оттолкнул ее руку и прошипел:
— Похоже, жизнь в одиночестве, вдали от супруга, сделала вас неумеренной на язык, дерзкой и непочтительной. Я намерен это исправить! — Он размахнулся и влепил Аделии оплеуху, такую звонкую, что она эхом отозвалась от стен. — Впредь думайте, что говорите супругу. И не смейте дерзить мне, течная сука!
Эти слова, даже больше, чем оплеуха, вышибли из Аделии дух, заставили задохнуться от возмущения и обиды. Она, прижавшая было ладонь к горящей щеке, отняла ее и с ненавистью, ничуть не испуганно поглядела на мужа…
Хотелось ответить чем-то не менее хлестким — кто он такой, чтобы так ее оскорблять?! — и, наверное, получить что-нибудь посущественней оплеухи, к счастью, в холл вошла Глэнис и поприветствовала хозяина. Тот отвлекся, натянуто ей улыбаясь, и, заметив Бенсона в дверях кабинета, отрывисто кинул:
— Как раз тебя я и хотел видеть. Пока готовят к столу, обговорим одно важное дело!
Аделия и не знала, что он стоял за спиной, а значит, слышал, как Айфорд назвал ее… Вспыхнула и, стремясь остаться одной, сбежать, ощущая себя слишком униженной, стремительным шагом вышла во двор и устремилась к конюшням.